Поэма о солнце

Я начал тихо говорить «помогите», боясь пошевелиться или вырваться.

Отряд бабушек самоубии?ц заметили эту картину и словесно набросились на моего мучителя. Одна дама в возрасте резко вытянула меня за рукав к неи? на сиденье, мужик сразу отпустил. В эту минуту открылись пассажирские двери, и водитель крикнул психу «убираться из салона». Лысая гора начала двигаться к выходу и остановилась возле меня и храброи? бабушки, сидевшеи? рядом, – шапку мою наи?ди, – очень уверенно приказал он мне напоследок.

Перед выходом он крикнул, что наи?дет меня и убьет.

Двери закрылись, мы поехали дальше.

Сырный Cheetos

Когда я вышел на своеи? остановке – чуть не упал. Ноги подкашивались, меня все еще немного трясло после случившегося. Я чувствовал, будто мои? мозг помыли изнутри: взяли жесткую губку и хорошенько протерли всю нервную систему. Мне было не страшно, мне было никак. Пустое тупое непонимание происходящего – самая четкая формулировка теперешнего состояния.

Я встретился с ребятами возле огромного черного памятника коня с яи?цами.

У этого монумента было другое название, да и находился он на этои? площади по важнои? причине: что-то, связанное с первой коннои? армиеи?. Но какая всем разница, когда у коня чугунные яи?ца размером с человека.

– И?оп! – крикнул мне мужскои? голос со стороны скамеек, которые не были освещены фонарями.

– Привет, привет, – ответил я и в медленно двинулся к друзьям.

Первая соскочила Лу и вприскочку побежала обниматься. Эта обезьянка всегда прыгала и обхватывала своими цепкими ручками и ножками меня всего.

Обычно она так висела еще минуты 3 и смеялась, как гиена. Как очень милая гиена или капуцин.

С Нилом мы просто стукались кулачками, похлопывали друг друга по спине и шаблонно кивали друг другу снизу вверх. Этот жест означал: «че как оно».

Я вкратце рассказал друзьям, что произошло полчаса назад и в конце истории по-дурацки пожал плечиками – мол «ну знаете, я чуть не умер, но ведь не умер, я здесь, даваи?те жить дальше». Я всегда старался отшутиться в моменты паники, страха или рассказов о чем-то деи?ствительно неприятном или жутком.

– Чего…? – громко спросил Нил, – чего ты такои? спокои?ныи?? Жесть, даваи?те наи?дем этого придурка… Я разобью эту бутылку об его лицо! – еще громче проговорил Нил, замахиваясь на воздух допитои? ESSA. Он был очень громким и очень уверенным в себе.

А малышка Лу часто воспринимала мои истории близко к сердцу. В ее глазах был такои? страх, что не давал еи? пошевелиться.