Невыдуманное

Так что если по рукам, то – в путь. Только для начала, – она щелкнула пальцами, и в них появилась черная шляпа с вуалью, – давай закроем этот безобразный голый череп.

Она надела мне головной убор, и в ее взгляде блеснуло предвкушение визита туда, где она частенько бывает. Видно было, что она чувствовала облегчение, то ли от того, что увидела мое искреннее раскаяние, то ли от того, что выполнила порученное дело. Тем же способом, которым мы добирались до леса, мы перенеслись «наверх». Что случилось там – уже не для твоих ушей… да и не для чьих-либо: я подписала соглашение о неразглашении.

Скажу лишь, что мне выдали новую одежду и придумали прозвище – Дарлинг, чтобы мое старое имя больше не всплывало. А «Дарлинг», к тому же, звучит иронично – это ведь последнее слово, которое мне сказал муж перед смертью. Наверху вообще любят пошутить, порой даже цинично. В конце концов, меня приняли в штат и наделили кое-какими полномочиями. Сейчас я как раз выполняю одно из своих поручений: знакомлю тебя с чувством страха.

Конец!

* * *

Мы с дамой, то есть с Дарлинг, погрузились в тишину. К концу истории я даже немного заскучала из-за непонимания, к чему весь этот сказ. Моя комната ожила, наполнившись звуками: вернулись трели сверчка, тиканье часов. Под окнами расположилась группа гуляющей молодежи, и их разговоры доносились аж до нас, находившихся на последнем этаже пятиэтажного дома. Хоть я и пришла в себя, ни один вопрос не озарял мою голову. И давайте на чистоту: только тот, кто никогда не сталкивался с мистикой, может уверенно сказать, какие вопросы бы заготовил на случай визита полуживой сущности.

Мой вопрос снова прозвучал глупо, зато интерес был неподдельным:

– Так вы когда-нибудь ели их?

– Кого, детей? – смутилась дама.

– Ворон и крыс! – тоном нетерпеливого учителя, объясняющего очевидные вещи, ответила я.

– А-а, доводилось, да. Но в загробности для меня все на один вкус. Рецепторы у меня теперь немножко… с дымком, – раскатисто рассмеялась гостья.

Покашляв, она досмеяла невысмеянное и с минуту посидела, глубоко задумавшись.

– Послушай, Фрея. Должно быть, цель моего визита не очень тебе ясна, – она встала и подошла к окну. – Ты не хочешь прослыть маленькой трусихой, это мне понятно. Только вот бояться – не значит трусить. Думаешь, взрослые не боятся? Ха, еще как! Просто скрывают. Страх – главное первобытное чувство, которое буквально вшито в, как там у вас ее называют? ДНК! Да, ДНК каждого смертного.