Невыдуманное

Это как обыкновенный порез бумагой может довести тебя до слез, но одновременно с переломом ноги боль от пореза меркнет, ты ее даже не чувствуешь. У меня в запасе было немного времени, пока коронеры будут спускать и укладывать в машину первое тело. Возможно, они еще остановятся перекурить и только потом вернутся за мной. Но если я продолжу в том же темпе, то ничего не успею даже к закату. Надо было торопиться.

Итак, они ушли. Я дала своим костям пятнадцатисекундную передышку, в ходе которой слезно умоляла их начать меня слушаться.

Собравшись с мыслями, я резко подобрала под себя левую ладонь. Безмолвно взвыв от боли, я снова немного полежала перед самым ответственным рывком. На счет три – упор руками в пол – и отрыв от него на миллиметр. Разочарование. Такого я не ожидала. Мне думалось, что только боль может остановить меня, но оказалось, все тело попросту отказывалось повиноваться. Еще раз, другой, пятый – все без толку. Стратегию надо было менять. Выдохнув, я окончательно завалилась на бок и начала медленно поджимать колени, сворачиваясь клубочком. Я двигалась так, как только позволяло мне мое тело. Кости ног сквозь изъеденный пламенем подол платья стесывались о пол, но упорно продолжали свой путь. Поджав их, наконец, я ухватилась за одну из них рукой и, приложив максимум усилий, привстала на колени. Из этого положения уже можно было встать, но отсутствие зрения усложняло задачу. Казалось, за все это время коронеры успели бы выкурить по десять трубок каждый и дважды скататься в морг. А меня в это время ждал момент истины. Бортик кровати, сделавшей еще вчера вмятину в моем черепе, сегодня должен был искупить свое предательство. Я оперлась на него рукой и стала медленно разгибаться. Последний этап – поставить ногу на стопу. До этого я и представить не могла, насколько обеднело мое тело. Если руки и с обгоревшими пальцами могли выполнять свое предназначение, то встать на обглоданную пламенем стопу было так же сложно, как ходить в туфлях на каблуках, от которых остались одни каблуки. Поймав равновесие, я медленно потянулась вверх. Замерев, я прислушалась. Мое внимание привлекла пугающая тишина в районе грудной клетки, где должно было от волнения громко стучать сердце. Но на переживания не было времени. Перильце пришлось отпустить. Я двигалась, пошатываясь от малейшего дуновения ветерка, как огородное пугало – теперь я почти ничего не весила. По моим догадкам, я выровняла курс прямо на дверь.