Воспитанница института для благородных девиц

Она надела в институт одно из своих лучших платьев и сейчас просто сверкает и подавляет роскошью жмущихся у стен институток, смотрит вокруг с презрением. Конечно, все эти ничтожества языком вылижут ей туфли по первому слову. А, если нет, умрут. И знают это. Всё равно, курицы встречают нас с собачьим восторгом, разве что, хвостиками не виляют за неимением оных.

Ледяная бездна!! Как же мне тут не нравится! Я бы лучше весь визит в экипаже пересидел. Но с отцом не поспоришь, мигом хвост поджарит, поэтому, иду со всеми, терплю.

В большом зале родителей, с поклонами, усаживают в кресла. На диване располагаются Лола, снова раскинув юбки и Вольдемар. Из-за юбок сестры нам с Арнольдом на диване не остаётся места, и растерянная директриса приказывает воспитанницам принести два мягких стула из её кабинета. Отец тут же приказывает нам с Арнольдом отправиться им в помощь. Он издевается?! Идём. Девицы семенят следом за мною и братом тесным молчаливым овечьим стадом. Иногда, по пути, в этом стаде происходит яростная толкотня и девицы меняются местами.

Их за двумя стульями пошло с нами пару десятков. Возможно, пошли бы все, но учителя вовремя спохватились и остановили тех, кого успели.

Естественно никаких стульев мы с Арнольдом даже не поднимали. Девки несли нас с братом на этих стульях до самого зала. Пыхтели, кряхтели, лица красные… У входа мы позволили им поставить нас на пол и бросили в награду за труд свои носовые платки. Они набросились на эти клочки ткани, как голодная свора собак. Впрочем, мы с братом долго не смотрели.

Взяли по стулу и вошли в зал.

Наконец, сидим. Осталось переждать выступление и перетерпеть совместный ужин. Вольдемар с интересом разглядывает девиц в светло-голубом. Ему позволено выбирать из них, в крайнем случае, если очень приглянется, из тех, кто в сером, но последнее нежелательно.

Зазвучала музыка. Писклявые голосочки завыли песенку. Хористки выстроены по росту, к счастью, с противоположной от меня стороны.

Вдруг, до моего нюха донёсся волшебный аромат.

Цветущие яблони… Зимой?! Что это? Внутри всё сладко замерло. Потом стало горячо в солнечном сплетении, жар усилился, запекло, по телу прошла волна дрожи. Я сам не понял, как подтянулся на своём стуле и сел, готовый к немедленному броску, непонятно, чем настолько встревоженный.

На импровизированной сцене шестеро тоненьких малышек в балетных пачках и с бумажными крылышками на спинках высоко прыгали и сучили ножками в воздухе, лёгкие, будто, невесомые.