Воспитанница института для благородных девиц

– Угу-м, – Вольдемар расправил пышные манжеты парадной рубашки.

Это будет уже третья институтка, с которой он будет забавляться до брака с драконицей. Две предыдущие уже пристроены в жёны чиновникам. Сколько ещё он их возьмёт до второго совершеннолетия, которое наступит в двадцать пять лет? Я скривился. Так он весь благородный курятник к нам во дворец перетаскает.

– И зачем тебе это нужно? Что в них хорошего? – не выдержал я.

Эти институтки – писклявая липучая мерзость! Нам с Арнольдом девчонки абсолютно точно не нужны! Да, хоть бы их совсем не было!

– Нос не дорос, чтобы это понять, – рассмеялся старший брат.

Я насупился. При чём здесь нос? Что он со мной, как с ребёнком?! Мне уже двенадцать и в прошлом году проснулся мой огонь! Пусть Вольдемар на восемь лет старше меня, но это не значит…

– Ладно, ладно, братишка, не закипай. Вон уже искры вместе с дымом вылетают. Ты сам поймёшь зачем нужны девочки, когда придёт твоё время, поверь. Не спрашивай об этом ни у кого. Вряд ли, получишь ответ, а вот от насмешек не уйдёшь.

Ну, и ладно! Мы со средним братом, который старше меня всего на два года, понимаем друг друга лучше, чем с Вольдемаром. Арнольд тоже не любит девчонок. Правда, когда мы с ним говорили о Вольдемаре и его институтках, он корчил из себя всезнающего старейшину, и важно вещал, что после первого совершеннолетия, с восемнадцати лет, девки становятся нужны примерно так же, как у мужчин появляется необходимость бриться: хлопотно, досадно, но куда денешься – природа требует этих действий.

Кстати, у Арнольда уже стали расти редкие волосинки на подбородке, которые жутко его раздражали. Их слишком мало, чтобы начать бриться, но он сам себе противен, когда смотрится в зеркало и замечает эту жидкую поросль на лице.

Подошло время визита. Неохотно плетусь к выезду.

– Зорий, поторопись сесть в экипаж! – отец до сих пор раздражён выходкой Арнольда, из-за которой мы задержались, поэтому говорит отрывисто и недовольно хмурится.

Вольдемар уже вальяжно развалился на сиденье рядом с матерью.

На его довольном лице предвкушающее выражение. Эх, подраться бы с ним, чтобы не выглядел таким счастливым. Вдвоём с Арнольдом мы бы его сделали, хоть ему и двадцать.

Больше половины второго сидения экипажа, где должны расположиться мы с Арнольдом и Лола, занимают пышные юбки сестры. Расселась наша принцесса! И попробуй только чуть сдвинуть её драгоценные тряпки, такой визг поднимет! Сесть сверху? Ещё хуже.