Во власти страха

Я нежно касалась его холодной руки, которая наверняка оставила очередной след на моем лице, сплетала наши пальцы и не дышла, закрыв глаза. Это было какое-то наваждение. Маркус, казалось, тоже затаил дыхание, а я наслаждалась тишиной внутри себя. Это не было прощением или перемирием, это была просто передышка.

Подняв голову, я смотрела Беркету в глаза, сама не зная, зачем. Я ничего не искала в этом пустом взгляде, я не хотела его понимать и не понимала, я не уважала и не любила больше. Разве что только мужчину, которого больше не было.

Два сломанных человека замерли в ту минуту, соединенные отголоском былого, которое они сами изуродовали ненавистью друг к другу. И ничего не осталось, кроме сожаления о том, что мы методично убивали день за днем.

Впрочем, любовь была только с моей стороны. Я тогда в этом окончательно убедилась. Ведь, если бы он любил, то никогда бы не позволил себе те вещи, что он позволял. А все эти «бьет – значит любит» – дурость.

Маркус Беркет любил только себя и, если ему делали больно, он делал в сотни раз больнее.

А ведь я ему всю себя до последней капельки крови, до последнего вдоха… Почему же он так и не понял, что я в своей жизни никого так не любила, как его?

Почему? За что? – бесконечно, до одури терзать крестик на шее, только в ответ мне очередное унижение.

И вот думаешь, разве я многого просила у этой жизни? Разве я просила денег, славы, красивой жизни? Все, к чему я стремилась, чего желала и мечтала – это взаимность.

«За то, что я любил тебя, сука!» – мистер Беркет, как всегда, оригинален. А Анька дождалась своего «люблю».

Глава 3. Тараканы

– О чем думаешь?

Я вздрогнула, низкий голос вернул меня в настоящее, хотя эмоции по-прежнему держали в плену. Отведя взгляд, я начала торопливо переставлять предметы, стоящие на столе, понимая, что выдаю себя с головой.

Он застыл в дверном проеме, прислонившись к косяку. Поза была расслабленной, но напряженный взгляд говорил о беспокойстве.

– Сейчас приготовлю завтрак, – проигнорировав вопрос, стала я суетиться, ломая голову над извечным, женским «что приготовить?».

– В чем дело, Эни?

Я тяжело вздохнула, начала доставать все, что нужно для блинчиков.