Паранойя. Почему я

– Ну, будешь свободным мужчиной – буду в твоём полном распоряжении в любое время, в любых локациях, – сообщает она приторно-ядовитым голоском.

– А-а, это типа у тебя тактика такая? – парирую насмешливо, не в силах сдержать сарказм, о чем тут же жалею.

– Нет, это типа у меня твоими молитвами такая жизнь! – отрезает она и бросает трубку.

Поговорили, называется!

Нет, я все понимаю, но она теперь что, на постоянке будет мне мозги выносить?!

На хер мне вообще это надо? Мало что ли вокруг красивых, молодых, умных девок, знающих, когда вовремя рот закрыть?

Да до х*я, я вам скажу.

Не знаю, сколько я так кипел, бродя туда – сюда, скуривая одну сигарету за другой, но в конечном счёте эмоции схлынули, и я перезвонил Настьке.

– Успокоилась?

– Успокоишься тут, – отзывается она с невеселым смешком.

– Не злись, маленькая.

– Я не злюсь, Серёж, просто… соскучилась сильно.

– Я тоже соскучился.

– Хочу. Но я с охраной. Давай уж, потерпим денёк, зато потом без всяких нервяков проживем неделю.

– Иногда мне кажется, что это тебе сорок, а мне – восемнадцать, – в который раз поражаюсь её благоразумию.

– Тебе бы я точно больше не дала.

– Чёт как-то звучит не очень воодушевляюще, – подкалываю её. Настька, сообразив, что сказала, начинает смеяться.

– Ну, как говорится, если каждому давать – поломается кровать.

– И не только кровать. Ноги, например, ещё, шея, – предупреждаю шутливо.

– Ужас. Ладно, давай закругляться, а то девочки на меня уже косо смотрят, весь вечер на телефоне.

– Лады, напиши, как приедешь домой.

– Хорошо, целую тебя.

– И я тебя, малышка.

Закончив разговор, закуриваю ещё одну сигарету и с удовольствием затянувшись, смотрю на загорающиеся в небе звезды. Хорошо так…  Пока за спиной не раздаётся Ларкин ядовитый смешок:

– Вот значит, каких у тебя «дел по горло».

Приехали… Только её истерик мне для полного комплекта не хватало.

Теперь вот выкручивайся, импровизируй, воображение напрягай.

Если честно, в падлу как-то.

Ну, а что делать?

Что делать – ах, что делать… Тоже мне, Гамлет, принц Датский, недорезанный. Думать надо было головой, а то ишь любовь у него.

Кое-как сдерживаю крутящий на языке мат и, втянув с шумом воздух, поворачиваюсь к Ларке.

Несколько долгих секунд она смотрит мне в глаза.