Неуловимый корсар

В его распоряжении находились три писца, вернее, три дактилографиста, три эксперта в области манипулирования пишущими машинками.

Когда Джеймс отошел от телефона и сел за свой стол, один из писцов приподнял голову.

– Как, мистер Пак, приказано арестовать Фольмана?

– Да, Дик.

– Того самого Фольмана, который, пользуясь свойством икс-лучей, изобрел фотографический аппарат, снимающий одни скелеты людей?

– За это его и арестуют.

– Правда?

– Можете взглянуть, за что именно. – Дик протянул коллеге кусочек картона.

– Забавная фотография! – воскликнул дактилографист. – Нога деревянная, челюсти вставные, в них трубка, а нос…

– Серебряный. Это портрет полковника Эвиса, снятый посредством аппарата Фольмана.

Это заявление было встречено взрывом гомерического хохота.

– Полковник рассердился, – продолжал секретарь, – подал жалобу, требуя удовлетворения за публичное обнаружение его телесных недостатков. А полковник имеет хорошие связи в Англии, и потому нашему начальнику не хочется с ним ссориться, в особенности теперь, когда, несмотря на категорические приказания адмиралтейства, мы не можем схватить этого неуловимого корсара Триплекса.

При этом имени писцы помрачнели.

– Проклятый! – сказали они в голос.

– Конечно, проклятый, – подтвердил горбун. – Наверное, Сатана побился за него об заклад. И знаете что, – прибавил он, немного помолчав и переходя на шепот, словно испугавшись невидимых шпионов, – знаете что, этот корсар как будто вездесущ.

– Ну да, это и послужило поводом к тому приказу адмиралтейства, о котором мы сейчас только говорили?..

– Да-да… А вчера утром мы также получили депеши с Новой Зеландии, с острова Борнео и с Цейлона. Оказывается, что в прошлую ночь Триплекс появился во всех этих трех местах, схватил там по чиновнику, высек каждого из них розгами до потери сознания и каждому оставил по карточке со словами: «Во имя справедливости корсар Триплекс наказывает телесно подчиненных безбожного Оллсмайна, в ожидании, пока доберется до него самого».

Писцы переглянулись с видимым смущением.

– Так и высек! – проговорил один.

– Опасное наше ремесло, – заметил другой.