Неуловимый корсар

Нет никакого сомнения, что повешенный втихомолку осыпал их всеми проклятиями, которые могло только измыслить англосаксонское воображение. Теперь он испытывал уже настоящие мучения. Кровь с трудом обращалась в его онемевших членах, минуты казались ему столетиями. Наконец послышались шаги.

– Они, – пробормотал он.

Но он ошибся. На площадке появился человек, совершенно незнакомый Оллсмайну. Это был Арман Лаваред, явившийся на свидание, назначенное анонимной запиской.

При виде виселицы парижанин в изумлении остановился.

– Сэр Тоби Оллсмайн! Я знал, что англичане эксцентричны, но не думал, что они доходят до таких крайностей!

Это замечание вызвало новую вспышку гнева у повешенного.

– Убирайтесь к черту! – вскричал он, когда Лаваред поклонился и назвал себя. – Вы пришли слишком поздно!

– Извините, сейчас ровно шесть! – ответил француз, доставая часы из кармана.

И как бы в подтверждение его слов на башне раздался бой часов.

– Слышите? – спросил Лаваред.

– Не в этом дело. Став жертвой глупой шутки, я рассчитывал, что вы освободите меня, прежде чем молва об этом разнесется по городу.

– Нет ничего легче.

– Поздно, говорю я вам! Меня уже видели два репортера. Сейчас они меня снимут, но зато пропечатают об этом в газетах.

– Ну, статью можно и опровергнуть, – улыбнулся Лаваред, – это в обычаях правительства.

– Так-то так! Но есть нечто другое, чего не опровергнешь.

– Что именно?

– Фотографии.

– Не понимаю.

– У репортеров были фотоаппараты, и теперь у них есть негативы…

– От которых вы были бы не прочь избавиться?

– Разумеется… Но замолчите. Они идут.

Действительно, репортеры показались на площадке, неся в руках двойную лестницу. Подойдя к Оллсмайну, они тщательно установили ее под висилицей. Лаваред вежливо поклонился.

– Я ваш французский собрат, господа, – сказал он в ответ на удивленные взгляды репортеров.

– Собрат! – радостно вскричали репортеры. – В таком случае, позвольте поручить вам освобождение сэра Оллсмайна. Мы страшно торопимся.

Лаваред отрицательно покачал головой:

– Мне, иностранцу, неудобно вмешиваться между бандитами и правосудием. И потому, к моему глубокому сожалению, я не смогу оказать вам этой услуги.

– Вы совершенно правы, – отвечали англичане. – Ну что же делать. Придется немного опоздать.