Каюсь. Том 2

Мама моя, конечно же, была в шоке от того, что я укатила на Мальдивы с Гладышевым. Ее вообще весь этот роман пугал до жути, она ужасно волновалась и переживала. Но, тем не менее, надеялась, что все будет хорошо и, я не наделаю ошибок. Я тоже на это надеялась, поэтому мы пришли к подобию согласия и, договорившись, что обсудим все, когда я прилечу в Рубцовск, больше не поднимали данную тему. Говорили исключительно о Мальдивах и моем отдыхе. Мама искренне за меня радовалась, видя, как я счастлива, поэтому после ее звонков на сердце у меня было легко и хорошо.

А вот Гладышев после разговоров со своей доченькой, которая в это время отдыхала с матерью и подругами в Марокко, был загружен, хотя старался делать вид, что все в порядке. Я не лезла, но внутри скапливалось напряжение и беспокойство, а с приближением дня отъезда это беспокойство усиливалось.

–В чем дело, малыш? Что тебя тревожит?– заметив мое состояние, спросил Олег во время нашего последнего ужина.

–Боюсь возвращаться, – признаюсь с тяжелым вздохом и без особого аппетита высасываю устрицу, что удивительно, так как до безумия полюбила этих скользких гадин, несмотря на то, что поначалу кривилась, отказываясь их пробовать.

–Почему?

– Боюсь, что все, что было здесь, тут и останется. А чего ждать по возвращению…я не знаю, – пожимаю плечами и взираю на Олега вопросительно. Он откладывает приборы в сторону и принимает серьезный вид, вмиг трансформируясь в столь знакомого, собранного, делового мужчину, которого я так боюсь.

–А чего бы ты хотела? – осторожно спрашивает он, словно прощупывая почву, спустя пару минут раздумий.

–Вопрос у нас всегда заключается не в том, чего хочу я, а в том, что хочешь ты!– замечаю я с невеселой усмешкой и сама же себя корю за то, что порчу наш последний вечер. Гладышев, сжав губы в тонкую полоску, начинает задумчиво постукивать пальцами по столу, а потом видимо, что-то решив для себя, обращает на меня свой взор.

– Свое желание я уже озвучил, Ян. Не скрою, методы реализации трудны.

Ты знаешь, у меня взрослая дочь и она настроена, признаюсь тебе, категорично, также у меня работа, которая поглощает целиком и полностью все мое время. Мне тридцать восемь, я зануда, брюзга, циник и еще куча качеств, которые совсем ни к чему терпеть молодой девушке. Ну, разве что ради денег, – хохотнул он, но заметив мой вспыхнувший негодованием взгляд, сразу же поднял примирительно руки и продолжил. – Как здесь уже точно не будет, но и как раньше тоже.