Каюсь. Том 2

Он же, обхватив мое лицо ладонью, целовал, тяжело дыша, прожигая меня странным, диким взглядом, проникая им в самую душу. И меня переполняли чувства от ощущения целостности с ним, от этой близости, когда саму себя ощущаешь через любимого мужчину, через те места, где он тебя касается. И в этом, казалось, заключено такое простое, незамысловатое счастье – просто быть рядом с ним, видеть его таким настоящим, касаться, чувствовать на своей коже его горячее дыхание, бессвязный шепот и с ума сводящие поцелуи.

И об этом счастье хотелось кричать, и я кричала.

–Люблю тебя!– надсадно со стоном, растворяясь в проникновенном взгляде. В ответ Гладышев с чувством целует меня, ускоряя темп, но мне этого недостаточно, я хочу не только ощущать, я хочу слышать. Хочу, чтобы его губы хотя бы раз произнесли заветное «люблю». Поэтому прерываю поцелуй и, задыхаясь, произношу на выдохе, боясь услышать ответ, – А ты… Ты любишь?

–Да,– без колебаний, входя в меня на всю длину, отчего мы одновременно стонем.

–Скажи, – шепотом, судорожно целуя его в губы.

–Люблю,– выдыхает, с силой подаваясь вперед бедрами, глядя в мои затуманенные кайфом и слезами глаза.

–Еще, – сорванным шепотом, впиваясь ногтями в стальные мышцы его плеч, чувствуя приближение урагана.

–Люблю,– уже громче и сильнее, рвано двигаясь.

–Еще!– требую в беспамятстве сквозь пелену дикого наслаждения.

–Люблю, – впивается в мои губы со стоном.

– Еще, еще, еще… – кричу, заходясь в эйфории, когда насквозь прошибает горячей волной оргазма.

– Люблю, люблю, люблю, люблю! – стонет он, безжалостно тараня мое тело рваными толчками, а потом замирает, и дрожа, изливается в меня, обессиленно шепча, – Люблю, малыш… люблю…

Нам потребовалось очень много времени, чтобы прийти в себя. Не знаю, сколько мы лежали, обнявшись, молча разглядывая тени на потолке, и слушая шум прибоя. Для меня вообще время переставало существовать рядом с Олегом. А уж после всего сказанного перестал существовать весь мир.

Я лежала у своего Зануды на груди и счастливо улыбаясь, вырисовывала на его коже слова любви. Олег же гладил меня по спине, скользя кончиками пальцев по позвоночнику.

–Угадай, что я пишу, – обратилась к нему шепотом, боясь нарушить эту умиротворяющую тишину. Гладышев усмехнулся и, кивнув, закрыл глаза, концентрируясь на моих художествах.

Но когда я вывела первое слово, он нахмурился.

–Не понял… « уои»?– взглянул он на меня недоуменно.