Каюсь. Том 2

В следующую секунду Гладышев обхватил мое лицо одной рукой, сдавливая скулы, а потом на глазах у всех впился поцелуем в слегка приоткрытый рот, с такой жадностью и дикостью сминая мои губы, что у меня по телу прошла волна мурашек, заколотило всю от захлестнувшего восторга и удовольствия. А когда его язык коснулся моего, я просто содрогнулась и застонала.

–Шш, тихо, моя девочка. Кричать будешь только для меня. Не хочу, чтобы кто-то еще знал, как ты сладко стонешь, – прошептал он, разорвав поцелуй, а потом вдруг спросил, вглядываясь в мое лицо, – Никто ведь больше не знает?

Я замотала головой, хотя внутри все перевернулось, вспомнился Пластинин, но я тут же отогнала эти мысли и надорванным от страсти голосом заверила:

–Только ты, Гладышев!

Он удовлетворенно кивнул и, отпустив меня, подозвал официанта.

У меня же все плыло перед глазами, внутри разгоралось пламя. Оно мчалось по крови, обжигая до ожогов каждую клеточку. Я изнывала по этому мужчине, сгорала от нетерпения, предвкушения и в тоже время дикого волнения.

Расплатившись по счету, мы пошли к ожидавшему нас катеру и поехали на свою виллу. Вся поездка прошла, как в тумане, Гладышев не сводил с меня глаз, а я тонула в них, как в океане, лихорадочно дрожа, ничего не слыша, кроме бешеного стука собственного сердца, которое казалось, рвется из груди. К нему рвется, как и все мое существо, словно замершее на старте.

Как только нас высадили на нашем острове и оставили вдвоем, мы несколько долгих секунд сверлили друг друга теми же пронзительными взглядами.

А потом Гладышев за пояс платья резко притянул меня к себе. Я навалилась на него, продолжая смотреть в глаза. Вдохнула аромат его кожи и поплыла.

Мы одновременно потянулись друг к другу, чтобы через мгновение впиться в губы и замереть, наслаждаясь этим ощущением, давя со своей силы до боли, до дрожи. Кусая, а потом вылизывая, судорожно втягивая воздух, лихорадочно зарываясь дрожащими пальцами в волосы. Никакой нежности, агрессивно, неистово, больно.

Наказывая друг друга за разлуку. Мы были оголодавшими, озверевшими от тоски. И сейчас пытались ощутить друг друга ярче, насыщеннее, восполнить одним мгновением все месяцы пустоты.

Я вжималась в его сильное тело с бешеной силой, пытаясь раствориться в нем, стать им. Целовала, широко раскрывая рот, позволяя его языку делать все, что он хочет, а потом не выдерживала и перехватывала инициативу. Я жрала его огромными кусками, давясь и захлебываясь.