Каюсь. Том 2

–Не могу,– отозвался он и с невеселой усмешкой добавил, – вдруг ты из окна выбросишься.

Я истерично хохотнула в ответ, вспомнился тот разговор. Тогда это было сказано в шутку, я даже думать не думала о том, что могу не поступить. Подобный исход казался невозможным, учитывая уровень моей подготовки, но ничего нет невозможного в этом мире.

–Если захочу, ты меня в любом случае не остановишь, – насмешливо сообщила и, демонстративно убрав его руки, поднялась с дивана, на котором мы полулежали. Гладышев своей расслабленной позы после моего ухода не изменил, напротив, развалился с еще большим комфортом, облокотившись на спинку дивана, всем своим видом заявляя, что никуда он уходить не собирается.

А меня поразил контраст: он – такой весь выхоленный в дизайнерской рубашке и брюках, и мой старенький диван, обитый какой-то грубой, дешевенькой тканью. Даже он кричал, что Гладышеву тут не место.

Но Олега мало волновал антураж, все его внимание было приковано ко мне. Он медленно оглядел меня с ног до головы ничего не выражающим взглядом, что усилило мою нервозность и раздражение.

Я точно знала, что выгляжу после такой истерики феерично, а потому уверенности это не добавляло, с Гладышевым же мне жизненно необходимо чувствовать себя уверенней, иначе он меня просто-напросто одним взглядом подомнет под себя. А этого нельзя допустить! Но Олег не позволяет мне развить эту мысль.

–Ну, значит, надо сделать, чтобы перестала хотеть. – с улыбкой произнес он, а потом облизнув губы, отчего меня, словно насквозь прошило горячей волной, уже с серьезным видом сказал.

 –Я понимаю, малыш, что поступление для тебя очень важно, но это не конец света и все поправимо.

Его «малыш», словно содрало с моей едва затянувшейся раны корочку, обжигая резкой болью, вызывая бесконтрольную злость.

–С каких это пор ты стал понимать, что для меня важно? – обрушилась я на него, но он и бровью не повел.

–Ты действительно хочешь мусолить все это по десятому кругу?– спокойно спросил, приподняв бровь.

–На то, что я действительно хочу, тебе, как и всегда, плевать, раз ты до сих пор здесь, так какая разница, что «мусолить»? – сложив руки на груди, взираю на него сверху вниз, но ощущение, будто я какая-то провинившаяся школьница.

–Что ты действительно хочешь, малыш, ты сама не знаешь, поэтому я тебе помогу. – заявил он покровительственно. У меня от такой бесцеремонности, даже будучи привыкшей к манерам Гладышева, глаза стали по пять копеек, но Олегу мои реакции были до фонаря.