Каюсь. Том 2

Вот я и отвечаю – пожинаю плоды растления наивной дурехи, которая запуталась в самой себе: и хочется, и колется, и гордость не велит.

И тут возникает самая главная дилемма. В чем заключается любовь? В том, чтобы пойти против себя и отпустить, пусть будет счастлива сама по себе или в том, чтобы бросить все силы на то, чтобы сделать ее счастливой?

Мне ближе второй вариант. Это сложный путь, рисковый, учитывая все проблемы: и разницу в возрасте со всеми вытекающими, и мою дочь, и наш неудачный старт. Но все решаемо и поправимо, если двое ориентированы друг на друга, а не исключительно на себя.

Я сделал ставку на счастье, а не на покой. Правильно ли это или ошибка, время покажет.

Такие мысли бродили у меня в голове, пока меня не вернули в реальность.

–Олег, ты какой-то рассеянный. Все летаешь где-то и летаешь, – поцокал Богдан Юрьевич, с которым мы обсуждали мое скорое назначение на пост в департаменте.

–Прошу прощение, задумался немного, – отозвался я, внутренне подобравшись, так как тяжелый, проницательный взгляд Гордеева вмиг приводил в чувство.

Удивительно, что я вообще выпал из разговора с этим человеком, рядом с ним обычно чувствуешь себя не в своей тарелке. Казалось, что он видит тебя насквозь, читает каждую твою мысль. И в следующее мгновение я убедился, что это не пустое ощущение.

–Это я понял. Но твоя задумчивость мне совсем не нравится, как и последние события, – сообщил он вроде бы с ничего не выражающей интонацией, но взгляд был острым, давящим, показывающим всю степень недовольства Гордеева.

Поскольку с этим человеком шутки были плохи, я напрягся, зная, что ничего хорошего данное замечание не сулит.

–Какие конкретно? – спросил прямо, не имея привычки ходить вокруг да около. Гордеев же неторопливо пригубив коньяк, закурил и только после, задумчиво произнес, удивляя меня направлением своих мыслей:

–Ты знаешь, Олег, я за годы своей жизни убедился, что планета действительно крутится вокруг пальчика бабы, и что за каждым значимым действием мужика стоит тоже баба.

Как ты думаешь, я это к чему?– обратился он ко мне с усмешкой, начиная раздражать своей излюбленной игрой в кошки-мышки.

– Не уловил пока связь,– ответил я холодно, действительно не очень понимая, к чему он ведет.

–Странно, что не улавливаешь. Ведь минуту назад ты наверняка не о делах наших думал, а о бабе своей, – насмешливо выдал он, я же на мгновение опешил, но тут же пришел в себя, и стало не по себе. Расслабился, однако. Забыл, с кем дело имею.