Юность Лагардера

На кого же им теперь опереться? Как жить? Как ей прокормить мальчика? Сюзон решила было уйти отсюда и поселиться в каком-нибудь городишке, чтобы наняться там в служанки, но по здравом размышлении передумала:

– А вдруг там кто-нибудь признает во мне горничную покойной госпожи де Лагардер? Тогда уж нетрудно будет догадаться, кто таков мой мальчик, и Пейроль с герцогом Мантуанским тут же убьют его! Господи, но куда же нам податься, где найти покой?

Пока она терзалась сомнениями, Анри и еще несколько сорванцов – его сверстников – побежали посмотреть на балаган комедиантов, стоявший в четверти мили от деревушки в долине, раз и навсегда отведенной всем бродягам и цыганам.

Вечером Анри воротился и сказал Сюзон:

– Я решил зарабатывать тебе и себе на хлеб и нанялся к балаганщику. Похороним отца де Трена и сразу же отправимся. Так что собирайся!

Вы думаете, женщина стала возражать?

Ничуть не бывало! Мальчик был ее господином. К тому же она знала, что он не по годам рассудителен, учен, хладнокровен и смел.

Малыш Лагардер довольно улыбнулся, увидев, что с ним не спорят, и добавил:

– Ведь я самый сильный и самый ловкий мальчишка в округе! Помнишь, сколько раз я участвовал в состязаниях? И я всегда побеждал! Тот, кого здесь зовут Луи, бывал первым и в беге, и в плавании, и в поднятии тяжестей, и в прыжках. Я даже взрослых иногда опережал!

Сюзон кивнула. Мальчик говорил правду: его сила была здесь известна всем. Анри продолжал:

– Я показал кое-что из того, что умею, балаганщику Пабло.

Глава X

«Кто же я?»

Труппа Пабло шла на север. Почему-то – никто не знал почему – хозяин ее хотел дойти до Фландрии, а по пути побывать в Париже и, возможно, в Версале.

Это была очень странная труппа. До появления в ней Сюзон и Анри она состояла из самого хозяина – высокого, загорелого человека со жгуче-черными волосами и узкими золотистыми глазами, его жены – усатой и сварливой бабищи огромного роста, беспрестанно кричавшей, что ей все надоело, и бранившей Пабло, и полудюжины их детей обоего пола – хорошеньких, как амурчики; самому младшему было десять лет, а самому старшему – восемнадцать.