Юность Лагардера

Пьер Бернак склонился над одним из трупов и не сдержал слез:

– Женщина!.. Да какая молодая, красивая!

Это была Дория де Лагардер. Она лежала с раскрытыми глазами; ее белокурые локоны рассыпались по земле. В руке она сжимала окровавленную шпагу. Убитая была настолько прекрасна, что пастух прошептал:

– Прямо как христианская мученица, о которых нам говорил господин кюре… Господи, помилуй нас, грешных!

С его уст непроизвольно сорвалась молитва. Почтив память погибших, Пьер Бернак поднялся с колен и решил заглянуть в карету: «Может, смогу кому-нибудь помочь?»

Он откинул занавеску.

На сиденье лежала бледная Сюзон. На ее платье, чуть повыше левой груди, расплылось огромное темно-красное пятно. Рядом с горничной, сжав кулачок, спал малыш: должно быть, он всю ночь кричал, а к утру устал и затих…

– Ангелочек, – прошептал пастух. – Ясное дело – сынок той красавицы дамы. А эта черненькая – как видно, служанка.

Пьер осторожно коснулся лица Сюзон, ее шеи… затем его рука скользнула под корсаж…

– Сердце бьется! – воскликнул он.

 – Слава Богу, жива!

Местные жители считали его костоправом, а некоторые – хотя сам он с ними и не соглашался – даже колдуном. Он хорошо знал свойства всех трав, растущих в округе, и успешно лечил множество болезней, не говоря уже об ушибах, вывихах и переломах. Короче, он был тем, что называется нынче – «народный целитель».

Он осмотрел рану девушки и улыбнулся:

– Царапина… Ничего, справимся…

Бережно приподняв Сюзон, он поднес к ее губам заветную для любого пастуха флягу с водкой.

Девушка застонала и открыла глаза. Увидев склонившегося над ней рыжеволосого детину, она заломила руки и запричитала:

– Пощадите! Пощадите! Не убивайте! – И, немного передохнув: – Антуан! Негодяй! Проклятый предатель!

«Бредит, – подумал Пьер. – Еще бы! Она так намучилась, бедняжка… Ничего, я помогу ей!»

Анри проснулся и заплакал.

Зов ребенка – беззащитного маленького существа – заставил Сюзон Бернар забыть о себе.

Она прижала мальчика к окровавленной груди и воскликнула:

– Они не убили его! Слава тебе, Боже!

И вот уже, выйдя из кареты, она стоит, опершись на могучую руку Пьера Бернака, и со страхом озирается вокруг.

– Что тут было? – спросил пастух.

Сюзон содрогнулась всем телом, закрыла лицо руками и зарыдала;

– Какой ужас! Ах, если бы я догадалась! Значит, во сне он не солгал!

– Как это – во сне? – не понял пастух.