Юность Лагардера

Но, видишь ли, милейший герцог предложил нам заключить с ним договор… Он хочет соблюсти семейные традиции, и ему жаль, что это богатое герцогство переходит не к итальянцам, – и я, пускай только отчасти, согласна с ним: ведь я тоже происхожу из рода Гонзага…

– Но, сударыня, – отвечала Сюзон, – вы еще и мать маленького Анри де Лагардера!

– Потому-то я и колеблюсь!

– Я хорошо знаю вас, сударыня: вы не захотите навредить своему сыночку, этой невинной крошке!

– Что ты, Сюзон, никто и не собирается лишать его того, что принадлежит ему по праву! Мой кузен предлагает полюбовную, дружескую сделку.

Он испросит дозволения у короля быть герцогом Мантуанским и Гвасталльским. Мужу он для начала даст большого отступного, а затем и порядочную ренту. С этими деньгами Рене сможет стать герцогом и пэром Франции, а Анри, когда подрастет, будет герцогом Гвасталльским!

– Ох! – восторженно воскликнула Сюзон. – Вот бы славно!

Но Дория покачала белокурой головкой и вздохнула:

– Я боюсь за мужа и за сына… Французское королевство ведет много войн, а в Италии спокойно и тихо.

Сюзон, ты не знаешь Лагардеров! Когда у этих людей в руке шпага, в них словно бес вселяется! Они идут навстречу смерти с презрительной улыбкой и с сияющим взором. Когда мой муж станет герцогом, ему дадут под начало полк – и прощай наша здешняя тихая жизнь! Мы поселимся в людном Париже или роскошном Версале, а не то – в каком-нибудь пограничном городке на угрюмом туманном севере.

Прямо дрожь берет!

А с годами я начну бояться за сына – он ведь наверняка пойдет в Рене!..

– Что ж, сударыня, – заключила Сюзон, – делайте так, как вам сердце подсказывает… Ведь и вправду тем, кто больше всего дорог вам, в Италии будет безопаснее, чем во Франции.

– Ах, Сюзон, – снова вздохнула Дория, – твои рассуждения справедливы. Но нам так не хочется огорчать герцога!

В тот же вечер простодушная горничная без всякого злого умысла пересказала Антуану этот разговор.

Пейроль прикинулся, будто болтовня невесты ничуть не занимает его, и небрежно отмахнулся.

– Терпеть не могу женских сплетен! – сказал он. – Иди-ка лучше сюда да поцелуй меня, моя красавица!

Наутро он отыскал своего хозяина и в укромном уголке передал ему слова Сюзон.

– Вот и чудесно! – обрадовался Гонзага. – Я едва не умер здесь от тоски и скуки.