Юность Лагардера

У Антуана!

– Государь, – сказал он тихо, – если бы не мое искреннее желание защитить интересы столь могущественного властителя, я бы никогда не перешагнул порога вашего дома. Быть может, я поступил дерзко…

– Несомненно, – сухо сказал герцог.

– Простите же великодушно и предоставьте мне изложить то, с чем я, сын небезызвестного вам Сезара де Пейроля, ехал сюда из Гвасталлы.

Карл-Фердинанд не возразил, и Антуан бойко повел свою речь дальше:

– Когда я попал в Гвасталлу, меня заинтересовал сочный виноград, который подают у его светлости герцога – да продлит Господь его дни! Мне еще подумалось: Страстная неделя – и вдруг столь роскошный дар лета! А потом я нашел вот этот пузырек… Разрешите же, сударь, вернуть его вам!

И он вынул из кармана склянку с ядом Медичи.

Герцог Гонзага побледнел, однако промолчал и только пристально поглядел на Пейроля. Не зная о смерти своего сообщника, он терялся в догадках. Кто же стоит перед ним – простой ли проходимец, которому удалось проникнуть в его страшную тайну, или вымогатель, действующий по поручению старого Пейроля.

– Сударь, мне странны ваши темные намеки, и я советую вам как следует усвоить: всякому, кто вздумает докучать Карлу-Фердинанду Четвертому из рода Гонзага, остается только помолиться Богу. Вы меня поняли?

Пейроль улыбнулся и ответил:

– Я ведь принял меры. Прежде чем отправиться сюда предложить свои услуги вашей светлости, я вручил стряпчему, хранившему завещание драгоценного и приснопамятного моего отца, некий запечатанный пакет, содержащий сведения об одном особом сорте мускатного винограда и флакон с жидкостью, улучшающей вкус золотистых сицилийских гроздьев… – Он бросил склянку на ковер и расхохотался: – А в этой бутылочке, государь, – aqua simplex, обычная вода!

«Ну-ну, – подумал герцог, не теряя, однако, самообладания, – а малый-то, оказывается, не промах… Придется быть с ним поосторожнее».

И он невозмутимо указал молодому Пейролю на кресло. Тот сел, довольно отметив про себя: «Как видно, шансы мои повышаются.

После недолгого молчания, которого юноша не пытался нарушить, Карл-Фердинанд сказал:

– Вы только что произнесли слова о своем приснопамятном отце. Неужели достойного интенданта моего тестя уже нет в живых?

– Увы, со вчерашнего дня он покоится под одной из плит собора Святого Павла… Наипредусмотрительнейший из отцов, он спешно вызвал меня к себе, когда понял, что жить ему осталось недолго.