Горбун, Или Маленький Парижанин

Когда отменили Нантский эдикт[47 - По Нантскому эдикту, изданному в 1598 г. Генрихом IV и завершившему Религиозные войны, гугенотам предоставлялась свобода вероисповедания и богослужения. Эдикт был отменен в 1685 г. Людовиком XIV, и его отмена сопровождалась преследованиями гугенотов.].

– Они приносили хороший доход?

– Двадцать тысяч экю, кузен, и я продался бы дьяволу даже за половину этой суммы.

– Твои земли в Шанейле возвращены тебе.

– Правда? – воскликнул маленький маркиз, потом, протянув руку Гонзаго, с самым серьезным видом произнес: – Что ж, слово сказано, я продаюсь дьяволу.

Гонзаго нахмурил брови. Его приспешники только ждали знака, чтобы возмущенно завопить. Шаверни обвел их презрительным взглядом.

– Кузен, – тихо заговорил он, выделяя каждое слово, – я желаю вам только счастья. Но если настанут дурные дни, толпа, окружающая вас, рассеется. Я никого не оскорбляю, таково правило, но я останусь с вами, даже если буду один.

V

Почему отсутствовали Фаэнца и Сальданья

Распределение благодеяний закончилось.

Носе обдумывал, в каком наряде он завтра поедет в придворной карете. Ориоль, уже пять минут как дворянин, прикидывал, какие предки могли бы у него оказаться во времена Людовика Святого[48 - Людовик IX Святой (1214–1270) – французский король с 1226 г.]. Короче, все были довольны. Гонзаго явно не терял зря времени на малом утреннем приеме короля.

– Кузен, – обратился к нему маленький маркиз, – несмотря на великолепный подарок, который ты мне только что сделал, я не удовлетворен.

– Чего еще тебе надо?

– Не знаю, может, это из-за истории с мадемуазель де Клермон у фейанов, но Буа-Розе наотрез отказал мне в приглашении на сегодняшнее празднество в Пале-Рояле. Он сказал, что все билеты уже розданы.

– Еще бы! – воскликнул Ориоль. – Сегодня утром на улице Кенкампуа они шли нарасхват по десять луидоров. Буа-Розе заработал на этом, думаю, тысяч пятьсот-шестьсот ливров.

– Из которых половина причитается его хозяину аббату Дюбуа!

– А я видел, как один билет был куплен за пятьдесят луидоров, – сообщил Альбре.

– Мне и за шестьдесят не продали, – перебил его Таранн.

– Их просто рвут из рук.

– А сейчас они вообще стали, можно сказать, бесценными.

– Это потому, господа, что празднество будет исключительно великолепным, – сказал Гонзаго. – Присутствие на нем будет означать патент на богатство или благородство.