Горбун, Или Маленький Парижанин

 – Разве я для себя стараюсь?

Приближенные Гонзаго дошли уже до такой степени, что готовы были броситься на колени перед ним. Шаверни промолчал.

– Ах, господа, что за очаровательное дитя наш юный король! – промолвил Гонзаго. – Он знает ваши имена и всегда интересуется, как дела у моих милых друзей.

– Невероятно! – прошелестело среди присутствующих.

– Когда его высочество регент, который был в спальне вместе с принцессой Палатинской[44 - Титул, который носила при французском дворе Шарлотта Елизавета Баварская (1652–1722), вторая жена брата Людовика XIV герцога Орлеанского, мать регента.

Палатинат – Пфальц в Германии.], раздвинул занавеси полога и юный Людовик открыл глаза, еще затуманенные сном, нам показалось, что взошла заря.

– Розовоперстая заря! – бросил неисправимый Шаверни.

Почему-то ни у кого не появилось желания приструнить его.

– Наш юный король, – продолжал Гонзаго, – протянул руку его королевскому высочеству, а потом, заметив меня, молвил: «А, принц! Доброе утро! Недавно вечером я видел вас на Аллее Королевы в окружении вашего двора.

Вам придется отдать мне господина де Жиронна, он великолепный наездник».

Жиронн прижал руку к сердцу. Остальные поджали губы.

– «Мне очень нравится также господин де Носе, – продолжал пересказывать собственные слова его королевского величества Гонзаго. – И господин де Сальданья тоже. В бою он, наверно, непобедим».

– О нем-то зачем? – шепнул на ухо Гонзаго Шаверни. – Его же здесь нет.

И правда, со вчерашнего вечера никто не видел ни барона Сальданью, ни шевалье Фаэнцу.

Не обращая внимания на замечание, Гонзаго продолжал:

– Его величество говорил со мной о вас, Монтобер, о вас, Шуази, и о других тоже.

– А его величество, – вновь не выдержал маленький маркиз, – соблаговолил отметить изящные и благородные манеры господина де Пероля?

– Его величество, – сухо ответил Гонзаго, – не забыл никого, кроме вас.

– Так мне и надо! – промолвил Шаверни. – Это для меня наука!

– При дворе уже знают о вашем предприятии с рудниками, Альбре, – не останавливался Гонзаго.

 – «А знаете, про вашего Ориоля, – сказал мне, смеясь, король, – мне говорили, что скоро он станет богаче меня».

– Какой ум! Какой государь будет у нас!

Всех обуял восторг.

– Но все отнюдь не кончилось словами, – с приятной и лукавой улыбкой промолвил Гонзаго. – Объявляю вам, друг Альбре, что вам будет подписана концессия.

– И это, разумеется, вашими стараниями, принц! – воскликнул Альбре.