Горбун, Или Маленький Парижанин

В нескольких окнах замка загорелся свет. Изо рва вынырнула темная фигура. То был юный паж Берришон, надо полагать исполнивший данное ему поручение. Сворачивая на тропу, ведущую в лес, он издали поклонился своему спасителю Лагардеру.

– Что ж вы, негодяи, не смеетесь? – удивился Маленький Парижанин. – Вам что, не кажется забавным это приключение?

– Напротив, – возразил брат Галунье, – слишком забавным.

– Я хотел бы знать, – крайне серьезным тоном осведомился Плюмаж, – упоминали ли вы про мадемуазель де Келюс в своем письме Неверу?

– Черт возьми, разумеется.

Наемные убийцы переглянулись.

– Что такое? В чем дело? – удивился Лагардер.

– Мы думаем, – вступил в разговор Галунье, – что весьма кстати оказались здесь, поскольку можем быть вам полезными.

– Совершенно верно, – подтвердил Плюмаж, – мы можем поддержать вас.

Лагардер расхохотался: уж очень нелепым показалось ему это предложение.

– Вы не станете так смеяться, господин шевалье, – напыщенно обратился к нему гасконец, – когда я вам кое-что сообщу.

– Ну, давай выкладывай.

– Невер приедет не один.

– Экий вздор! С чего бы это?

– После того, что вы написали ему, ваша встреча перестает быть забавой. Одному из вас сегодня ночью придется умереть. Невер – муж мадемуазель де Келюс.

Плюмаж-младший ошибался, думая, что Лагардер после сообщения не станет смеяться. Напротив, он рассмеялся от всей души.

– Браво! – вскричал он. – Тайный брак! Прямо-таки испанский роман! Дьявол и преисподняя! Вот это называется повезло! Я даже не смел надеяться, что мое последнее приключение так обернется!

– И подумать только, таких людей у нас изгоняют! – с искренней скорбью пробормотал брат Галунье.

VI

Низкое окно

Ночь обещала быть темной. Мрачный силуэт замка Келюс смутно рисовался на фоне неба.

– Богом живым заклинаю вас, шевалье, – промолвил Плюмаж, когда Лагардер застегнул пряжку пояса со шпагой, – отбросьте ложную гордость.

Лагардер пожал плечами. Галунье сзади тронул его за руку.

– Не могу ли я быть полезным, – изрядно зардевшись, промямлил он, – в вашем галантном предприятии?

«Практическая мораль», основываясь на мнении некоего древнегреческого философа, утверждает, что ежели человек способен краснеть, значит он добродетелен.