Горбун, Или Маленький Парижанин

Скромно потупив глаза, брат Галунье умолк, а Плюмаж заключил:

– Вот почему господин Гонзаго, чтобы одолеть его, счел необходимым нанять восемь учителей фехтования… Битый туз!

Воцарилось молчание. Пероль прервал его.

– И какова же цель этого словоблудия? – поинтересовался он. – Увеличение платы?

– И притом значительное, – подтвердил гасконец. – Честно говоря, нельзя брать ту же плату от отца, жаждущего отомстить за честь дочери, и от Дамона, желающего до срока наследовать Пифию.

– И чего вы требуете?

– Утроить сумму.

– Согласен, – не раздумывая бросил Пероль.

– Во-вторых, после исполнения мы все должны стать слугами дома Гонзаго.

– Согласен, – повторил доверенный принца.

– В-третьих…

– Вы слишком много требуете… – начал Пероль.

– Разрази меня гром! – вскричал Плюмаж, обращаясь к Галунье. – Он считает, что мы слишком много требуем!

– Ну будьте же справедливы! – примирительно заговорил нормандец. – А ежели королевский племянник захочет отомстить за друга?

– В этом случае, – ответил Пероль, – мы пересечем границу, Гонзаго выкупит свои владения в Италии, и там все мы будем в безопасности.

Плюмаж вопросительно взглянул сперва на Галунье, потом на остальных своих единомышленников.

– Уговорились, – объявил он.

Пероль протянул ему руку.

Гасконец не принял ее. Он хлопнул по своей шпаге и сказал:

– Вот нотариус, который послужит мне гарантией вашей честности, милейший господин де Пероль. Битый туз! Попробуйте только надуть нас!

Пероль, обретший свободу, направился к двери.

– Но если вы его упустите, договора не было, – объявил он с порога.

– Само собой разумеется. Можете спокойно спать, милейший господин де Пероль!

Уходящего конфидента принца Гонзаго провожали раскаты смеха, а затем все голоса слились в ликующем хоре:

– Вина! Вина!

IV

Маленький Парижанин

Только-только пробило четыре пополудни. У наших храбрецов еще было полно времени. Если не считать Галунье, который все чаще бросал взгляды на косоглазую толстуху и шумно вздыхал, все веселились.

В зальце кабачка «Адамово яблоко» пили, кричали, пели. А на дне келюсских рвов косцы, поскольку жара спала, продолжали сгребать сено.

Вдруг от кромки леса донесся стук копыт, а спустя некоторое время во рву раздались вопли.

Это косцы с криками разбегались от небольшого отряда волонтеров, награждавших их ударами шпаг плашмя. Волонтеры приехали за фуражом, и, разумеется, лучшего сена они не нашли бы нигде.