Горбун, Или Маленький Парижанин

– А моя мать?

Голос бедной девушки задрожал.

– Ваша мать – принцесса, – ответил Гонзаго.

– Она жива? – вскричала донья Крус, и сердце ее готово было выскочить из грудной клетки. – Вы сказали: «Она принцесса»! Моя мать жива! Пожалуйста, расскажите мне о ней!

Гонзаго приложил палец к губам.

– Не сейчас, – прошептал он.

Но на донью Крус таинственный вид не действовал. Она схватила обе руки Гонзаго и принялась забрасывать его вопросами.

– Нет, вы сейчас, прямо сейчас расскажете о моей матери! Боже мой, как я буду ее любить! Она, конечно, очень добрая и очень красивая, да? – И вдруг тон ее изменился, из нетерпеливого стал задумчивым.

Гонзаго с трудом удержался от улыбки.

«Все они одинаковы», – подумал он.

– По вечерам, засыпая, – продолжала донья Крус, – я видела свою мать, она склонялась над моим изголовьем. У нее были длинные черные волосы, жемчужное ожерелье, горделивые брови, бриллиантовые серьги в ушах, и она так ласково смотрела на меня.

– Пока вам еще нельзя знать это, донья Крус.

– Почему?

– Это очень опасно.

– Понимаю! – не дала она ему договорить, видимо под влиянием какого-то романтического воспоминания. – Понимаю! В театре в Мадриде я смотрела комедии, и там тоже девушкам никогда сразу не говорили имя матери.

– Никогда, – подтвердил Гонзаго.

– Пусть это опасно, но ведь я никому не проговорюсь, – заверила донья Крус.

И она выпрямилась, гордая и прекрасная, как Химена[55 - Героиня трагедии Пьера Корнеля «Сид» (1636).].

– Я не сомневаюсь в этом, – заверил ее Гонзаго. – Но, дорогое дитя, вам осталось уже совсем немного ждать. Через несколько часов тайна перестанет быть тайной, и вы узнаете имя вашей матери. А сейчас я могу вам сказать только одно: вас зовут не Мария де Санта Крус.

– Мое настоящее имя Флор?

– Тоже нет.

– Так как же меня зовут?

– При рождении вас нарекли именем вашей матери, которая была испанка.

Донья Крус вздрогнула и повторила:

– Аврора! – И тут же, хлопнув в ладоши, прошептала: – Какое странное совпадение!

Гонзаго внимательно взглянул на нее. Он ждал, что еще она скажет, но в конце концов спросил:

– А почему вы так удивились?

– Это ведь очень редкое имя, – задумчиво промолвила девушка, – и мне вспомнилось…

– Что? – встревоженно осведомился Гонзаго.