Горбун

Ах ты дьявол! – Он прервал сам себя отбивая первую атаку Невера. – Осторожнее же!

Услышав эти слова и решив, что шевалье над ним потешается, разъяренный Невер со всем пылом ринулся на противника и стал ему наносить удар за ударом с той ловкостью, которая успела прославить клинок герцога во всей Франции. Парижанин, впечатав ноги в землю, искусно отбивая все атаки, но не переходил в контрнаступление. Немного спустя шевалье все – таки пришлось отступать; при этом, парируя удары Невера: отбивая его шпагу то вправо, то влево, с каждым звоном клинков он неустанно повторял:

– Послушайте же! Послушайте! Послушайте!

– Нет! Нет! Нет!

Отвечал Невер и каждое свое слово сопровождал новой стремительной эстокадой.

Вынужденный отступать, парижанин оказался прижатым спиной к стене. В его висках и ушах неистово пульсировала кровь. Еще бы! Столько времени только лишь отбиваться и ни разу не позволить себе нанести нападающий удар. Это истинный героизм.

– Выслушайте же! – прокричал он в последний раз.

– Нет! – был ответ Невера.

– Вы же видите, что мне больше некуда отступать! – воззвал к противнику Лагардер с отчаянием, которое могло показаться комичным.

– Тем лучше! – неумолимо стоял на своем Невер.

– Черт вас подери! – от безрезультатных увещеваний голос шевалье охрип, терпение иссякло. – Неужели вам нужно обязательно раскроить череп, чтобы вы не убили собственного ребенка?!

Невер застыл, словно пораженный молнией. Его шпага упала на землю.

– Что? Что вы сказали? Мой ребенок? У вас на руках моя дочь?

Лагардер поверх укутавшей дитя пелерины обернул еще полу своего плаща.

Весь этот бесценный сверток Невер принял за обыкновенный тряпичный щит, (прием, которым в боевых схватках пользуются многие мастера шпаги). Он вспомнил о страшных ударах, с которыми только что бросался на шевалье, и его кровь застыла в жилах от ужаса, который мог бы произойти, благодаря его же, (Невера), клинку.

– Шевалье, – произнес он, наконец. – Вы безумец.

Как я и многие другие. Честь и мужество порой лишают нас рассудка. Если бы кто-то мне сказал, что вы продались маркизу де Келюсу, я бы не поверил.

– Очень признателен, – ответил парижанин, дыша как лошадь, только что завоевавшая первый приз на скачках. – Какой град ударов! Вы просто мельница для серийного производства блистательных фехтовальных эстокад, мсьё герцог!

– Дайте мне мою дочь.

Невер хотел сам развернуть окутавший дитя плащ Лагардера.