Горбун

Роман в испанском духе. Разве можно придумать что-нибудь лучшее под занавес?

– Нет, просто уму непостижимо, каких замечательных людей у нас высылают из страны! – проникновенно прошептал брат Паспуаль.

Глава 6. Низкое окно

Надвигалась ночь. Громадина замка Келюса причудливо вырисовывалась на фоне быстро темневшего неба.

– Право же, шевалье, – обратился Кокардас к Лагардеру, когда тот встав со стула подтягивал свой ремень, – ради всего святого, отбросьте ложную гордость и примите нашу поддержку в предстоящем неравном бою.

Лагардер подернул плечами. А Паспуаль мягко прикоснувшись к плечу капитана, пробормотал:

– Может, я смогу быть чем-то для вас полезным, когда… когда вы попытаетесь проникнуть к мадемуазель де Келюс.

Сформулировав эту идею, Паспуаль сверх меры покраснел. Кто-то из греческих философов утверждал, что способность краснеть свидетельствует о высокой нравственности. Амабль Паспуаль несомненно представлял исключение из правила т. к. часто краснел в то время, как его нравственность была, мягко говоря, далека от совершенства.

– Черт возьми, приятели, – повысил голос Лагардер. – У меня есть привычка решать мои проблемы самостоятельно. Разве не ясно?

Вошла служанка.

– По последнему бокалу, и сматывайтесь, куда подальше. Это будет ваша лучшая мне помощь.

Волонтеры отправились к лошадям. Наемники оставались на местах. Кокардас отвел Лагардера в сторону.

– Я, как верный пес, готов положить за вас свою жизнь, шевалье, – дрожащим голосом произнес он, – но…

– Что такое?

– У каждого свое дело, понимаете? Словом мы не можем отсюда уйти.

– Это еще почему?

– Потому, что мы тоже кое-кого здесь ждем.

– Вот как? Кого же?

– Видите ли… так случилось… так совпало… в общем… ах ты, крапленый туз! В общем, мы ждем Филиппа де Невера.

Парижанин вздрогнул.

– Ах, вот оно что? Зачем же вы его ждете?

– По поручению одной сиятельной особы мы…

Кокардас не закончил фразу. Лагардер, словно тисками, сжал ему руку.

– Засада? – с негодованием воскликнул шевалье.

– Позвольте пояснить… – начал брат Паспуаль.

– Вот что, канальи, – перебил капитан, – если по вашей вине с головы Невера упадет хотя бы волос, вы будете иметь дело со мой. Если ему суждено умереть, то от моей шпаги в честном поединке.

Лагардер выпрямился во весь рост. Когда он волновался, голос его не дрожал, как у большинства, а просто сильнее отдавал в нос. Наемники стояли в нерешительности.