Горбун

Кокардасу ничего не оставалось, как молча согласиться со столь резонным рассуждением своего помощника.

Около двух часов пополудни они въехали в деревню Таррид, и первый же встретившийся крестьянин указал им, где находится трактире «Адамово яблоко».

Когда они вошли, небольшое помещение трактира было почти заполнено посетителями. Девушка в ярко цветастой юбке и кружевном корсаже по крестьянской моде местности Фуа быстро сновала взад – вперед, принося наполненные бургундским вином бокалы и кружки, огонь для трубок в виде раскаленных угольков, собранных в деревянный ковш, и все остальное, что могло понадобиться путникам, проделавшим неблизкую дорогу под палящим солнцем Пиренеев.

На стене висело шесть рапир вместе с ремнями и ножнами.

Среди собравшихся не было ни одного человека, под портретом которого нельзя было бы, ни на йоту не покривя душой, жирным шрифтом подписать «наемный убийца». Загорелые лица, бравые, горящие вызовом взгляды, длинные, завитые кверху усы.

Если бы паче чаяния сюда вдруг заглянул какой-нибудь благопорядочный буржуа, то, наверное, увидев эти наглые рожи, упал бы в обморок. За первым столом у входа сидели трое испанцев, – это было понятно по их манерам. За следующим – итальянец с лицом изуродованным шрамом ото лба до подбородка, а напротив какой-то мрачный бандит, чей выговор указывал на то, что он – немец. Третий стол оккупировал грубый мужлан с густой непричесанной шевелюрой, чей грассирующий говор выдавал бретонца.

Испанцев звали: Сальдань, Пинто и Пепе по прозвищу Матадор. Все трое профессиональные шпажисты: первый – из Мюрси, второй – из Севильи, третий – из Памплоны. Итальянец был головорез из Сполеты. Его звали Джузепе Фаёнца, немца – Штаупиц, бретонца Жоёль де Жюган. Всех их хорошо знал и пригласил сюда господин Пейроль.

Когда мэтр Кокардас и брат Паспуаль, поставив свой живой транспорт в стойло, перешагнули порог трактира, они, увидев эту честную компанию, невольно сделали шаг назад, видимо желая незаметно уйти.

Низкая зала харчевни скупо освещалась лишь одним маленьким оконцем; дым от трубок сбился под потолком тяжелой кучей, напоминавшей грозовое облако. Поначалу, вновь прибывшие не видели ничего, кроме худых профилей, торчащих усов и развешанных на стенных крючках шпаг. Через несколько мгновений замкнутое пространство трактира огласилось приветственными воплями шестерых голосов.