Вокруг света с десятью су в кармане

– Итак, – сказал Лаваред, – ты хочешь оставить свою службу?

– Я оставался здесь только из благодарности к доктору, вылечившему мою Илоэ, – с грустью ответил индеец. – Все мои единоплеменники, которые не умерли в «адской траншее», возвратились обрабатывать свои земли… Я с радостью уйду, чтобы больше не возвращаться. Наш путь один и тот же, мы пойдем вместе с твоей и моей подругой.

И он показал на покрасневшую мисс Оретт.

– Shocking, – прошептал сэр Мирлитон.

– Эта молодая девушка не моя подруга.

– Хорошо… Илоэ сегодня вечером будет приветствовать твою сестру в моем доме в Сан-Пабло.

Было лишним объяснять индейцу, что мисс Оретт не была даже родственницей Лавареда. Жеролан знаком просил не входить в дальнейшие объяснения.

– Но, – возразил Лаваред, – я не один, со мною, как ты видишь, мое племя, – добавил он весело, указывая на несколько смущенного Мирлитона.

– Они пойдут за тобою… Ты француз и врач, и за это я тебя люблю и уважаю, ты инженер, и я должен слушаться тебя… Но прежде всего, так как ты француз, я сведу тебя к одному месту, здесь поблизости, где ты будешь горд и доволен.

Остальные последовали за ним. Маленькая компания долго взбиралась по горной тропинке, и когда достигла Сьерро-Гранде, индеец направился к высокому дереву, сделал Лавареду знак влезть на него и сказал:

– Это здесь.

Зрелище было действительно чудесное. С этого места видны оба склона Кордильеров и оба беспредельных океана: Тихий с долиной Рио-Гранде и Атлантический с долиной Шагра.

– Великолепный вид!..

– И редкий, – прибавил Жеролан, – нигде не увидишь такого простора.

– Спасибо, Рамон, что ты привел меня сюда, – сказал Лаваред, спускаясь на землю.

– Это дерево француза, – заметил индеец.

– Что это значит?…

Жеролан должен был объяснить это по дороге в Сан-Пабло.

– В тысяча восемьсот восьмидесятом году один лейтенант, Бонапарт Виз, бывший главным сторонником проведения канала, с другим офицером нашего флота, господином Арманом Реклю, открыли этот пункт Сьерры, откуда видна конечная точка работ.

Сэр Мирлитон, по-видимому, был доволен не менее Лавареда.

– Вы довольны, – сказал он, – и я тоже.

– Не меньше меня, – ответил Лаваред, – потому что дело касается открытия, сделанного одним из моих соотечественников.