Вокруг света с десятью су в кармане

В случае же отказа я буду вас преследовать по суду.

– Сделайте одолжение… сколько угодно!

– Ведь здесь векселей на двадцать тысяч франков, а с моими издержками сумма эта скоро удвоится…

– Однако и делец же вы!

– Прошу вас решить немедленно, так как мне необходимо ехать в Панаму, чтобы навести справки на месте по поручению акционерного общества.

– И нашло же это общество кому доверить свои интересы… Что касается моего решения, то оно вам уже достаточно хорошо известно, чтобы больше к нему не возвращаться.

Итак, покончим, нам не о чем больше говорить. Можете обращаться к вашим судебным приставам, поверенным, адвокатам. Идите, наслаждайтесь вашими гербовыми бумагами, это ваша любимая пища, а я ее не перевариваю… До свидания.

Буврейль собрал бумаги, надел шляпу и, хлопнув дверью, вышел. Он был недоволен.

Как видно из предыдущего разговора, Буврейль был одним из тех людей, которые не только не брезгают никакими средствами для своего обогащения, но еще и требуют всеобщего к себе уважения.

Что же касается до нашего героя, Лавареда, то с ним надо познакомиться поближе.

Арман Лаваред родился в Париже. Отец его был южанин, а мать бретонка. От отца он унаследовал смелость и энергию, а от матери – ее спокойный, рассудительный характер. Кроме того, как дитя Парижа, он отличался живым, насмешливым умом, которого ничем не удивишь и не озадачишь.

Оставшись рано сиротой, он воспитывался у своего дяди Ришара, причем заботы дяди о его воспитании ограничивались платой за уроки и не распространялись на нравственное развитие мальчика.

У дяди Ришара и без того было много забот о своем собственном сыне – Жане, кузене Армана Лавареда. Характеры двоюродных братьев были совершенно различны. Насколько Арман был цветущим, веселым и расточительным, настолько Жан был болезнен, грустен и расчетлив.

Жан был немного старше Армана. В 1891 году первому было около 40 лет, а второму 35. Жан продолжал солидно поставленное большое торговое дело отца и быстро обогатился.

Будучи слабого здоровья и тяжелого характера, он кончил тем, что возненавидел даже Париж, Францию, своих друзей и родственников и поселился в Англии, в Девоншире.

Богатством своим он обязан был случайной коммерческой сделке, когда взамен уплаты за нагрузку хлопка в Америке он получил прекрасное имение. При своей необщительности он был вполне доволен, что может жить в стране, где у него не было знакомых.