Дурь

Он держит папку с результатами на тот момент, как в кабинет ворвались сотрудники ОКОН. Только он хотел открыть рот, как Настя тут же вырывает у него папку и начинает листать.

– Но постойте! – Возмущается парень. – Это же документ о заключении!

Он хотел встать, как сразу был посажен здоровяком обратно в кресло.

– Сидите на месте. – Объясняет свой жест Михаил. – С вашим документом ничего не случится.

– Я знаю, что это за папка. – Добавляет Настя, продолжая листать ее, как дешевый глянцевый журнал.

Она останавливается на одной из страниц и, не отрываясь от этой страницы, силой подтягивает к себе своего напарника.

– Вот, смотри. – Указывает она на фото опознанных подозреваемых.

– Я это тело не знаю. – Возмущается Михаил, демонстрируя свою презренность, как это делает и его начальница.

Она перелистывает страницу дальше.

– Какая-то обезьяна. – Вслух комментирует она фото еще одного подозреваемого.

– Да, похожа. – Тихо кивает Михаил, соглашаясь с ней.

– А этот еще и сбежал из тюряги.

Помощнику криминалиста надоедает это терпеть. Он решает влезть в бурную критику заключенных.

– Он не сбежал, а досрочно освобожден за хорошее поведение! – Возмущается он.

– Досрочное освобождение – это легальный побег. – Спокойно объясняет ему начальница ОКОН, но потом меняет свой тон на озлобленный, демонстрируя выражение ненависти на своем лице. – Повесить его надо было, а не отпускать досрочно! Ненавижу эти законы!

– Переверни на следующую страницу.

Михаил уставился на фото, а Настя тем временем уставилась на него, как на соучастника преступления.

– Что? – Удивленно спрашивает напарник, видя ее поедающий взгляд. – Ну да, я его знаю! Мы служили вместе в Чечне.

– Ну? – Задается вопросом начальница, ожидая от своего подчиненного объяснений.

– Хороший был человек. – Рассказывает Михаил. – Отлично служил и воевал. Я даже не могу подумать, что он мог быть замешан в этом.

– Это уже не тебе решать. – Отвечает Настя, намекая на безысходность его мыслей.

– Я до последнего момента был уверен, что он служит где-то так же как и я. – Продолжает Михаил. – После войны связь с подчиненными я потерял.