Зовите меня Джо

Уж лучше ненавидеть меня, чем погружаться в одинокую тоску, – ведь именно этим ты, любовь моя, занимаешься в последнее время… Ну а Линдгрен все, так сказать, сглаживает. Она первый помощник, и ее власть выше моей. И потому время от времени она отменяет мои приказы, нарушая устав ради милосердия. Тем самым она дорисовывает непогрешимый образ Верховного Владыки. До сих пор, – нахмурившись, закончил Реймонт, – система нас не подводила. Но начинает мало-помалу хромать. Нужно что-то менять.

Чиюань не спускала с него глаз.

– Ты?.. – нерешительно спросила китаянка. – Это все оговорено с Ингрид?

– Что? О нет. Она должна играть свою роль естественно, ничего не подозревая. Не Макиавелли же она, в конце концов. М-м-м. Черт подери, хватит об этом. Я всего-навсего хочу вернуть тебе желание жить.

– Для того чтобы я, в свою очередь, могла помочь жить тебе?

– Ну… в общем, да. Я же не супермен. И давным-давно никому не плакался в жилетку.

– Ты говоришь откровенно или это вписывается в рамки твоего психологического плана? – шутливо спросила Чиюань и откинулась на спину.

Смуглое, суровое лицо Реймонта смягчилось.

– Похоже, ты входишь в норму, – улыбнулся он. – Отлично.

Чиюань рассмеялась и обвила руками его шею.

– Иди ко мне, – прошептала она.

Глава 13

К скорости света можно приблизиться, но ни один объект, обладающий массой покоя, не может достичь ее целиком. Скорость «Леоноры Кристин» нарастала все медленнее. И казалось, что пространство Вселенной, по которому мчался корабль, уже не может быть больше искажено. Смещение звезд вследствие аберрации составляло максимум 45°. Эффект Допплера преображал в красноватый свет звезды, остававшиеся позади, но частоту излучения тех, что летели навстречу, мог увеличить лишь вдвое.

Правда, величина обратного тау была беспредельна, и именно его величина служила мерой изменений в осязаемом пространстве и реальном времени. У оптических сдвигов предела тоже не было, и пространство как позади, так и впереди могло сжиматься почти до нуля.

И вот, облетев половину Млечного Пути и развернувшись, чтобы начать путь к его сердцевине, те, кто наблюдал космос через корабельный перископ, заметили странную картину.