Зовите меня Джо

Если мы до тех пор не разыщем подходящую планету…

– Но она остается убежденной христианкой, противницей самоубийства, – сказал Федоров и поежился. – Мне такая перспектива тоже не по душе. Да и кому она может понравиться? А она отказывается верить, что конец не неизбежен, – такой конец, о котором она думает.

– Подозреваю, – задумчиво проговорил Перейра, – что больше всего ее страшит мысль о том, что она умрет бездетной. Она как-то, помнится, придумывала имена для всех своих многочисленных детишек.

– Хочешь сказать… Погоди, дай подумать.

Черт подери, выходит, прав был Нильссон… Он как-то на днях ворчал насчет того, что мы никогда не найдем дома. Вынужден признать, жизнь при таких мыслях кажется совершенно бессмысленной.

– Вот-вот. А для Маргариты – особенно. И, глядя в пустоту, в безысходность, она сдалась и – подсознательно конечно – избрала для себя единственно возможную форму самоубийства.

– Но что же делать, Луис? – обреченно воскликнул Федоров.

– Если бы капитан отдал приказ об обязательности такого лечения… Ведь это резонно, если на то пошло.

Представь, если мы все-таки несмотря ни на что высадимся на какую-нибудь планету, каждой женщине придется рожать, и как можно больше.

– Еще одно правило! – вспыхнул инженер. – Чтобы Реймонт поволок ее к врачу? Нет уж, уволь!

– Не стоит тебе так злиться на Реймонта, – попытался успокоить Перейра Федорова. – Положение у вас с ним одинаковое. Вы больше не соперники.

– Я его прикончу когда-нибудь!

– Ну, это ты хватил! – рассмеялся Перейра.

 – Ты романтик, Борис, а он – воплощение прагматизма.

– Ну ладно, а что бы он мог сделать с Маргаритой? – ворчливо спросил Федоров.

– Ну, не знаю… Что-нибудь несентиментальное. Мог бы, к примеру, организовать бригаду по ремонту и модификации биосистем и аппаратуры для обеспечения органических циклов – тогда корабль бы протянул дольше и она успела бы родить, скажем, двоих детей…

Перейра умолк. Мужчины довольно долго смотрели друг на друга, а в мыслях у обоих было: «А почему бы и нет?»

Мария Тооманен вбежала в спортивный зал.

Иоганн Фрайвальд разминался на трапеции.

– На помощь! – крикнула она, вся дрожа. – В игровой комнате драка!

Фрайвальд соскочил на пол и побежал по коридору. Из комнаты для игр доносились шум, громкие крики. Вбежав туда, Фрайвальд увидел примерно десяток свободных от вахты членов экипажа. Они выстроились кружком. Фрайвальд всех растолкал и протиснулся вперед. Дрались второй пилот Педро Барриос и кок Майкл О’Доннел.