Диалоги пениса

Ну и видок у этого сутенера! Девица истерически ревет: «Я не хотела пускать ему кровь, не хотела!» Легко сказать! Для установления его личности фотографии недостаточно: пуля раскроила ему весь торец! Стены забрызганы мозгами. На розовых обоях это смотрится тон в тон… А ей хорошо бы предложить пройти реадаптацию, пусть включается в общественную жизнь, ну, хотя бы как декоратор, что ли, когда она выйдет из тюрьмы, у нее уже будет не та вывеска, с которой можно возобновлять прежнее ее ремесло! Их дело – арестовать бабенцию, а дальше – пусть с ней валандаются эти типы из криминальной полиции.

Едва он принялся разгребать бумажки в полицейском участке, бац! Финальный бросок! С показаниями теперь разбираться Колену, а ему предстоит восхождение на третью за сегодняшний день Голгофу. Кодекс, статья 21. Кто бы знал, как он терпеть не может этих самоубийц!

Статья 21, «Попытка самоубийства». Один «отчаявшийся», как пишет Паризьен, взобрался на карниз своего дома, это на улице Мобеж. А ему теперь нестись туда на машине – капли дождя липнут к ветровому стеклу, как отработанное масло.

Сирену ставить нельзя: вдруг этот кандидат на прыжок ангела с девятого этажа от нее взбесится.

Сраный город! Жители – придурки! Погода мерзкая! Не работа, а дурдом!

Он прибывает раньше пожарных. Это в доме 44, на углу улицы Кадэ. Красивое добротное здание. Предъявляет свое удостоверение, перечеркнутое сине-бело-красными полосами, консьержка поспешно открывает, она, видно, заждалась. И начинает объяснять, от смятения ее португальский акцент делается еще непонятнее.

Почему четыре консьержки из пяти – португалки? Разводят они их, что ли, у себя в Лиссабоне? Приличная каменная лестница с красным ковром и всем прочим, на девятый этаж Мичелли поднимается на лифте.

Дверь открыта. Доносится женский голос:

– Жан Эдье, прошу тебя…

Не иначе, как жена.

– Лейтенант Мичелли, мадам… Ваш му…

– Сделайте что-нибудь, умоляю, а то он…

– Значит, это ваш муж, – говорит Мичелли, направляясь к окну.

 – Он объяснил вам причину такого поступка?

Он наклоняется. Вон этот субъект, в трех метрах от него. Судя по его виду, он не замечает Мичелли. При подобных обстоятельствах так даже лучше. Чтобы «установить контакт», нужны хоть какие-то исходные сведения. Субъект распростерся на каменном карнизе, с неподвижным взглядом – так наблюдают за Парижем статуи химер Нотр-Дам.

– Нет, он ничего не сказал… Вообще-то он пытался! Но я не поняла.