Великий крестовый поход

Неужели все напрасно? И он может погибнуть… Эйян, умоляю тебя… не надо… не рискуйте собой ради нас…

Дочь Агнете прижала к себе рыдающую женщину и, негромко напевая, принялась ее успокаивать.

* * *

Вернувшись, Тауно поведал, что дельфины отправились на поиски. Они знали существо, способное, если они сумеют его отыскать, помочь путникам. Большего от дельфинов добиться не удалось, потому что они сами толком ничего не знали. К тому же дельфины сомневались, поймет ли их то существо, а если поймет, то захочет ли прийти на помощь.

Добавить к своим словам он ничего не успел, потому что в этот момент у мачты лопнул передний штаг. Обрывок каната, метнувшись назад, просвистел всего в дюйме от шеи Эйян. Ужаснувшись, Тауно принялся ловить болтающийся обрывок, преследуя его, словно взбесившуюся зверюгу. Когда же его усилия увенчались успехом и он собрался закрепить штаг на мачте, то оказалось, что она треснула. Встревоженный Тауно едва не полез на мачту натягивать новый штаг, но Эйян с трудом его отговорила: в такую качку ничего не стоит сорваться и разбиться насмерть или покалечиться, а потом умирать долго и в мучениях.

Настала ночь, но вместо недолгих светлых сумерек северного лета их окружил непроницаемый мрак. Казалось, ему не будет конца.

С рассветом вернулся тусклый полумрак. Морские брызги окутывали корабль туманным облаком, нахлебавшееся воды судно низко зарывалось носом в волны. Они по-прежнему вздымались высокими массивными горами, но уже с более острыми вершинами, белыми от пены, которые закручивались, когда волна приближалась к отмели или проносилась над рифом.

Брат и сестра провели всю ночь на палубе и не ушли оттуда даже с рассветом – по всем признакам, корабль плыл вблизи суши, и они не могли расслабиться ни на минуту. Буйство урагана и постоянное напряжение обессилили их; Тауно и Эйян лежали, тесно прижавшись друг к другу, спасаясь от холода и буйства стихии.

– Может, и не хватит, – ответила Эйян, перекрикивая вой ветра и треск корабельной обшивки. – Но если придется спасаться вплавь, ты возьмешь Ингеборг, а я Нильса.

– Почему? – удивился Тауно. – Он тяжелее женщины.

– Ты и сам знаешь, что в воде разницы почти никакой.