Золотой раб

 – И даже с Отриком… Я подумала, что ты не придешь домой на ночь.

Его руки скользнули под ее пшеничную гриву, коснулись ее обнаженной спины, и он поцеловал ее с нежностью, какой никогда не испытывал к другим женщинам. Не только потому, что она его жена и родила ему сына. И, конечно, не потому, что она из знатного кимврского рода. Когда он ее видел, в нем словно просыпалась весна, ютландская весна всех прошедших лет, когда Дева носит гирлянды из цветов боярышника; он знал, что быть мужчиной значит не просто быть готовым к бою.

– Я вышел наружу, чтобы посмотреть на местность, – сказал он ей, – и поговорил кое с кем из воинов и с Флавием.

– Вот как… Я уснула, ожидая тебя. И не слышала. Флавий пел мне песню, чтобы я уснула, когда не могла уснуть… но сначала он заставил меня рассмеяться. – Викка улыбнулась. – Он обещал принести мне несколько цветов, которые у них есть. Он называет их розами.

– Хватит о Флавии! – сказал Эодан. Пусть ветер унесет этого римлянина, подумал он.

Викка наклонила голову.

– А знаешь, – прошептала она, – мне кажется, ты ревнуешь. Как будто у тебя есть для этого причины!

Она прошла внутрь. Он последовал за ней, неловко раздеваясь в темном тесном пространстве. Он слышал, как Викка подошла к Отрику, маленькому молочному существу, которое в свое время будет сидеть на его месте, и укрыла шкурой ребенка.

II

Кимвры встретились с объединенной армией Мариуса и Катулла на Рудианской равнине вблизи города Верцелла. Был третий день новой луны месяца секстилий, который сейчас называется августом. Римлян было 52 300 человек; никто не мог сосчитать кимвров, но говорят, каждая сторона их армии занимала тридцать фарлонгов [Фарлонг, единица длины – восьмая часть мили, 201 метр. – Прим. пер.] и в ней было 15 000 лошадей.

Эодан вел одно крыло кавалерии. Он не на одной из волосатых коротконогих длинноголовых северных лошадей, прошедших по всей Европе; высокий черный жеребец, которого он нашел в Испании, фыркал и плясал под ним. Эодан мечтал о табунах таких лошадей, о своих собственных стадах в этой земле. Он будет выращивать лошадей, каких никто никогда не видел. А тем временем он под звон серебра на упряжи ехал побеждать консула Мария.