Золотой раб

 – Мои дорогие малышки. как жестоко отбирать у вас весну.

Ножом она срезала ветку, заполнила руки цветами яблони.

Из виллы вышел Эодан. Он шел с костылем ловко, как трехногая собака, и нес на конюшни упряжь, которую ему дали починить. Бесконечно сплетничающие рабы рассказывали Фрине, что у варвара умелые руки.

Увидев ее, он остановился. Он никогда не думал о красоте: земля, работа, живая плоть – они хороши или плохи, не больше. Но на мгновение вид этой девушки, с темной головой и стройной талией, с росой и белым сиянием между ними, пронзил его, как копьем.

Мгновение миновало. Повернув к ней, он думал только, что – клянусь Быком! – начинается новый год, а она красивая девчонка.

– Ave, – сказал он.

– Atqve vale [Ave atqve vale, латин. – «Здравствуй и прощай!» – Обычная форма приветствия, которой римляне заканчивали письма. – Прим. пер.], – ответила Фрина, улыбнувшись ему.

Ему снова нужно подстричь волосы, и они непричесаны, спутаны и освещены солнцем.

– Здравствуй и прощай? Нет, подожди.

 – Эодан перегородил ей дорогу. – Не торопись. Поговори со мной.

– Я кончила свое дело, – сказала она быстро и неуверенно.

– Они обязательно должны это знать? – холодно рассмеялся Эодан. – Я научился растягивать задание на час на целый день. Ты в рабстве дольше меня и должна уметь это лучше.

Ее щеки покраснели. Она ответила:

– Я по крайней мере научилась не оскорблять тех, кто не причиняет мне вреда.

– Прости, – сказал он, раскаиваясь. – Мой народ не знает манер. Поэтому ты сторонилась меня?

– Нет, – ответила она, отводя взгляд.

 – Просто… я была занята…

– Ну, сейчас ведь ты не занята, – сказал он. – Мы можем быть друзьями?

Сорванные цветы дрожали у ее груди. Она наконец подняла голову и сказала:

– Конечно. Но я правда не могу оставаться долго. У хозяйки один из плохих дней.

– Хм. На кухне говорят, что это от безделья и переедания. Говорят, муж отправил ее сюда, потому что ее поведение в Риме вызывало скандалы.

– Ну… она просто должна отдохнуть…

«Ха! – подумал Эодан.

 – Я бы хотел помочь госпоже Корделии успокоить расстроенные нервы. Говорят, Флавию в его политических интересах слишком нужна поддержка ее семьи, чтобы он с нею развелся. И если кто-то и заслуживает кукушкино яйцо, так это Флавий!»

Эодан постарался отогнать эту мысль. Во рту у него стало горько.

Он сказал:

– У тебя есть кимврская привычка, Фрина, которую я утратил. Ты не говоришь о людях плохо у них за спиной. Но скажи мне, долго ли ты здесь.