Золотой раб

А Эодан пьян и – о, рожденная в море Киприда! [Киприда, «выходящая из моря» – в древнегреческой мифологии одно из названий богини любви и красоты Афродиты. – Прим. пер.] – он смотрит на хозяйку тем же взглядом, каким смотрел на нее.

– Ты смелый человек, – сказала Корделия.

Эодан кивнул.

Она рассмеялась.

– И не страдаешь излишней скромностью, – продолжала она. – Не говори мне, что у нас оказался один из царей варваров.

Эодан ответил:

– Если ты жена Флавия, перед тобой бывший владелец твоего мужа.

Сердце Фрины, казалось, остановилось. Она на мгновение почувствовала, как от сердца отхлынула кровь. Когда человек так высоко поднимает голову, боги отомстят ему.

Корделия сделала шаг назад. Лицо ее вспыхнуло.

Она рослая женщина из этрусского рода, возможно, происходящая от самого Тарквиния [Тарквиний Гордый – согласно римскому преданию, последний, седьмой, царь древнего Рима. – Прим. пер.] и какой-нибудь красавицы из его гарема. Ей тридцать лет, у нее полное тело, спустя еще десять лет оно заплывет жиром, но сейчас оно превосходно.

Шелковое платье нарушает все законы Республики, направленные против роскоши, и дерзко подчеркивает ее бедра и груди. Волосы у нее густые, черные с медным оттенком, нос с горбинкой и полные губы, а глаза как южная ночь. У нее достаточно вкуса, чтобы носить только одно украшение – массивный серебряный браслет.

Мажордом покраснел и чуть не лопался от негодования. Корделия взглянула на него, потом снова на Эодана и неожиданно громко рассмеялась.

– Так вот как он выглядит! И мой муж, который полгода развлекает за ужином гостей рассказами о кимврах, не привел тебя показать им!

Она помолчала, внимательно посмотрела Эодану в лицо – их взгляды скрестились, как мечи, – и добавила:

– Теперь я понимаю почему.

Фрина прислонилась к стене: ей показалось, что ноги под ней подогнутся. Теперь они вышли на известную дорогу, и она знала, что будет дальше. Судьба Эодана неясна – она может быть благополучной или ужасной, но эта часть пути на помечена.

Молодой Персей вошел в логово Горгоны и вышел живым.

Почему же ей хочется плакать?

IV

– Он хорошо нам послужил, – сказала Корделия. – Пусть останется в доме, пока не выздоровеет. Дайте ему хорошую одежду и легкую работу. И прежде всего ванну!

После чего она не стала торопить развитие событий. Эодан ходил с костылем, ел, пил и спал – все в огромных количествах, чистил котлы и помогал Мопсу, садовнику.