Ведьма моря Демонов

Люди говорили, что дьявольский зверь нашел в груди ведьмы более твердое сердце и уступил ей; некоторые говорили менее достойные упоминания вещи.

Прищуренные зеленые глаза уставились на Коруна, и жестокая морда открылась в клыкастом зевке.

– Назад, Периас, – спокойно сказала Хрисеида.

Ее голос был низким и сладким, почти ласковым. Казалось странным, что такой голос произносил ритуалы черной магии и приказывал заживо содрать кожу с тысячи беспомощных иссарианских пленников и советовал некоторые из самых темных интриг в кровавой истории Ахеры.

Она сказала Коруну:

– Это прекрасный конец для всех твоих благородных мыслей, человек из Конахура.

– По крайней мере, – ответил он, – ты приписываешь мне то, что они у меня были. Это больше, чем я бы сказал о тебе.

Красные губы изогнулись в циничной улыбке.

– Человеческие цели имеют привычку заканчиваться таким образом. Могучий воин, бич морей, заканчивает в грязной тюремной камере, ожидая немыслимой смерти.

– Так могло бы быть, если бы не такие, как вы. – сказал он устало, – уходите, хорошо? Если вы даже не позволяете мне поговорить с моими старыми товарищами, вы можете, по крайней мере, избавить меня от вашей собственной компании.

– Мы здесь с определенной целью, – сказал Шорзон. – Мы предлагаем тебе жизнь, свободу, и освобождение Конахура!

Он покачал своей загорелой головой.

– Это даже не смешно.

– Нет, нет, я серьезно, – серьезно сказала Хрисеида. – Шорзон посадил тебя сюда одного не из злого умысла, а просто для того, чтобы сделать возможным этот приватный разговор. Ты можешь помочь нам с проектом, настолько неизмеримо большим, чем наши мелкие ссоры, что все, что ты можешь попросить взамен, будет ничем. И ты единственный человек, который может это сделать. Я говорю тебе это для того, чтобы, осознав, что у тебя есть какая-то переговорная позиция, ты встретился с нами на равных, а не как пленник с похитителем.

С внезапным пламенем внутри себя Корун напряг свое огромное тело. О боги, о всемогущие боги за облаками, если бы это было правдой!

Его голос дрожал:

– Чего ты хочешь?

– Твоей помощи в отчаянном предприятии, – сказала Хрисеида. – Я говорю тебе откровенно, что мы все вполне можем погибнуть в нем.