Долгая дорога домой

Питер сжал челюсти, сел на стул и посадил жену на колени. Шейла обняла его за шею, прижалась всем телом.

– Плохо дело. – Он покачал головой. – Таких сильных приступов у тебя еще не было.

– Я не знаю, что бы я сделала, если бы ты задержался хоть еще немного, – упавшим голосом сказала Шейла.

Они начали разговор с помощью новой смеси слов и жестов, интонаций и пауз, обмениваясь глубоко личными впечатлениями.

– Я слишком много думаю, – жаловалась она. – Мы все сейчас слишком много думаем. (Помоги мне, мой милый! Я проваливаюсь во тьму, и лишь ты можешь меня спасти.

– Тебе надо привыкнуть, – тускло отвечал он. (Как я могу тебе помочь? Я протягиваю к тебе руки, а обнимаю пустоту.)

– У тебя есть сила, – плакала она. – Дай мне ее!

(Кошмары всякий раз, когда я пытаюсь заснуть. А наяву я вижу мир и человека как мерцающие блики посреди холода и небытия, утекающие за порог вечности. Я не в силах выдержать этот образ.)

Изнеможение, безнадежность.

– Я не так уж силен, – вслух произнес он.

– Держи меня крепче, Пит. – Образ отца. – Держи меня крепче, – скулила Шейла, прижимаясь к мужу, как щиту, предохраняющему от черноты вокруг и черноты в душе. – Не отпускай меня!

– Шейла, – уговаривал он. (Дорогая моя жена, возлюбленная, товарищ.) – Шейла, надо держаться. Все это не более чем увеличившаяся способность мыслить, наглядно представлять, обрабатывать данные и видения, которые ты же сама и создаешь.

– Но оно делает меня другой! – В ее словах отчетливо звучал ужас смерти. – Что стало с нашим миром? С нашими надеждами, планами, близостью?

– Их уже не вернуть. – Пустота, безвозвратность. – Мы должны жить тем, что имеем.

– Да знаю я, знаю! Но не могу! – На щеках Шейлы блестели слезы. – Ох, Пит, я сейчас пла?чу больше о тебе (может, я больше не смогу тебя любить), чем о себе.

Питер старался сохранять спокойствие.

– Слишком большое отступление от реальности ведет к помешательству.

– Знаю, знаю, – повторила она. – Кому как не мне это знать. Обними меня покрепче, Пит.

– От знания мало проку, – сказал Коринф, размышляя, смогут ли инженеры когда-нибудь придумать способ преодоления человеческой природы. Он как никогда был близок к тому, чтобы опустить руки.

Глава 11

Лето шло на убыль, планета разворачивалась лицом к зиме.