Писец. История одного туриста

А я взял и вызвал врачей.

Помню, что по дороге домой я думал о том, что, наверное, хорошо умирать с улыбкой на лице.

Дома я решил, что теперь я обязан поговорить с Патрицией и расставить, наконец, жирные точки над И. Ведь почившая бабуля под дождём и мёртвый иностранец в испачканной кофе одежде – лучший повод для откровенного разговора двух молодых ещё людей, не правда ли?

Влечение, которое называется влюблённостью для придания романтического привкуса, – сильная штука, скажу я вам. Порой, оно заставляет людей совершать необдуманные и нелепые поступки, которые могут изменить целую жизнь, а бывает, что они приводят к скорой смерти.

После двух или трёх дней борьбы с самим собой, вечером, я постучал-таки в дверь Патриции. Я, конечно, чувствовал страх, но дал себе твёрдое слово не отступать.

Патриция открыла с обычной для неё приветливой улыбкой, но моё сердце вырывалось из узкой библиотекарской груди.

– Я видел тебя в кафе и в парке, – сказал я.

Мне хотелось бежать, но я остался, потому что меня влекло к девушке всё сильнее и сильнее.

– Зайди в дом, – сказала Патриция.

Я переступил порог.

Девушка провела меня в комнату, усадила в кресло, а сама села напротив.

Комната была чистой и светлой. У камина лежала стопка книг, а на столе стоял переносной компьютер.

– Что ты видел? – спросила Патриция.

– Я видел тебя. И тех людей. Которых…

– Следил за мной? И чего же ты хочешь? Рассказать об этом полиции? Глупо! Эти люди умерли своей смертью.

Я молчал, потому что и сам толком не знал, чего хотел.

Патриция встала и прошлась по комнате.

– Чем ты занимаешься? – спросила она.

– Работаю. В библиотеке.

– Я так и думала. Учился?

– Да, закончил университет год назад. Изучал филологию.

– Филолог? Сколько языков знаешь?

– Свободно говорю на трёх. Ну и читаю на нескольких. Ещё латынь, древнегреческий…

Патриция оживилась.

– Хочешь выпить? – спросила она.

Я ответил, что хочу. А разве я мог ответить иначе?

Патриция принесла бутылку красного вина, наполнила бокалы, и один протянула мне.

– Я люблю вино, – сказала Патриция на латыни и сделала глоток.

Я был сражён наповал.

– Я тоже, – соврал я, но тоже на латыни.

В тот вечер мы не говорили по-английски. Мы переходили с латыни на древнегреческий, с древнегреческого на итальянский, и за разговором выпили пару-тройку бутылок доброго вина.