Кольцо предательства

Было уже совсем светло и тепло – разгар дня. Едва она собралась с мыслями, разделяя сон от яви, как послышалось лёгкое похлопывание. Судя по всему – по ящерице.

– Привал, – коротко оповестил наёмник, оглянувшись. Саламандра остановилась, коротко булькнув.

Без лишних слов Мира разобралась с ремнями. Спешилась.

Элизабет тут же радостно куда-то умчалась.

А их с Ридом ждала вкусная каша.

Мира честно старалась не торопиться глотать обед, чтобы не подавиться, но…

– Что, так не терпится дальше поговорить? – Рид вдруг усмехнулся, и Мира на мгновение снова засмотрелась на его лёгкую улыбку.

– Конечно, – она заторможенно кивнула, но затем по мысленному тычку Фина оживилась, – от этого моя жизнь зависит.

– Только при ком-то другом так не говори, – Рид подцепил ложкой мясо и прожевал его. Мира зачерпнула немного каши, – молодым девицам не положено так рьяно тянуться к знаниям, особенно под таким предлогом.

– Почему? – Мира поморщилась от того, как глоток не совпал со сжатием в горле, из-за чего создалась масса неприятных ощущений.

– Потому что молодые девицы, вроде тебя, должны жить в тепличных условиях и не сталкиваться с жестокостью, несправедливостью и прочими кошмарами этого мира, – кажется, в его словах сквозила насмешка? – Ты сейчас скорее походишь на безобидного бельчонка, чем и нужно воспользоваться. А мотивация «выжить в мире» с головой выдаст в тебе человека, который уже много чего повидал или находится в крупных неприятностях – такое тут же привлечёт ненужное внимание.

– Белка? Почему? – Мира подняла взгляд с недоумением. – Моё имя чем-то плохо?

– Нет, с именем всё в порядке. Белка – это скорее маска, за которой ты будешь прятаться, чтобы было меньше проблем и трудностей.

– Выходит… мне теперь представляться Белкой?

– Не всегда, но теперь это одно из твоих имён. Привыкай, у грамотных наёмников их может быть много. И в этом нет ничего плохого. У меня, например, тоже есть своё прозвище, которым я иногда представляюсь, когда это выгодно.

– И какое же? – она с любопытством чуть потянулась к наёмнику.

– Грим. И запомни его.

В мыслях пронеслась огромная зубастая пасть, череп вместо волчьей морды, сияющие чернотой провалы глаз, горящие в них огни… много-много жидкой черноты, сочащейся из пасти, шерсти, лап… волчьи оскалы, будто слепленные из склизкой тени, и тянущиеся прямо из хребта… три хвоста…

И холод. Пробирающий до костей холод.

Страх. Боль. Голод.