Вышедший из строя. Серия «Конец пути». Книга ІІ

На стене здания на уровне крыши висел старый квадратный светильник, который то включался, то выключался. В переулке почти не горел свет.

– Райно, думаю, можем идти в темноте незаметно. А теперь переходим к сигналам руками, брат.

Когда мы вышли из машины, я почувствовал запах свежего жевательного табака «Скоал», щепотку которого Райно только что положил в рот. Чёрт, это дерьмо сильно пахло, особенно вначале.

Райно выплюнул кусок, и тот прилип к его нижней губе. Улыбаясь, он громко выдохнул:

– О да, Бэт, вкус райский.

Каждый день он брал в дежурство новую банку, плотно забитую влажной жевательной массой, и не выпускал её из рук, постоянно щёлкая по крышке большим пальцем.

– Да, брат, сегодня товар хороший, – говорил он и при этом всегда добавлял, протягивая мне банку: – Перестань быть злюкой и попробуй, братан.

На что я ему постоянно отвечал:

– Нет уж, спасибо, Райно. Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что это чертовски отвратительная привычка?

– Да, чел, всё время.

Когда мы патрулировали или выпивали где-нибудь в баре, он сплёвывал эту дрянь в подвернувшийся пластиковый стаканчик. Он жевал табак весь обход, наполняя чашку вонючей массой и вежливо спрашивая: «Хочешь глоток?»

Я давился от запаха.

– Убери от меня эту гадость.

– Ты же знаешь, что однажды перепутаешь и выпьешь эту штуку вместо своего кофе, Пит.

Мы смеялись каждый раз, когда он это говорил.

– Пойдём поймаем этого ублюдка, Бэт.

– Забавно, я слышал то же самое о тебе, Райно. Мы всегда будем первыми, брат, кто бы с нами ни тягался.

Войдя в тёмный переулок, мы переключились на общение жестами. Мы шли между двумя заброшенными зданиями, которые выглядели так, будто вот-вот рухнут, если подует сильный ветер. Везде валялись битое стекло, кирпичи, выпавшие из стен, и использованные иглы от героина, внутри которых всё ещё оставалась засохшая кровь.

Примерно в пяти метрах я заметил тёмную фигуру. Преступник повернулся ко мне и трижды выстрелил, целясь мне в грудь и живот. Пули пронзили меня, распространив боль, как лесной пожар. Я, открыв ответный огонь, выпустил шесть пуль. Но ни разу не попал. Что за ерунда! Выстрелы должны были его остановить, он должен был уже лежать на земле!

Боль в груди и животе была такой, словно меня пытали раскалёнными прутьями.