Вышедший из строя. Серия «Конец пути». Книга ІІ

Некоторые из закоренелых сидельцев заулюлюкали:

– М-м, новых вкусных мальчиков подвезли!

– Пацан, тебе лучше подготовиться к любви!

Ещё один мерзавец крикнул:

– Сучка, я заберу твои кроссовки и всё, что только захочу!

Торрес на них прикрикнул:

– Ещё одно слово, горлопаны, и вы у меня сядете на неделю в карантин.

Все прочие в блоке начали кричать: «Заткнитесь, засранцы!» – и через минуту всё стихло. Будто в церкви.

Никто не прикасался к парню, пока он был в нашей тюрьме. Думаю, они действительно его жалели.

Как-то вечером за столом, где я ел, оказалось свободное место. Парень, как всегда смотря в пол, подошёл и спросил:

– Простите, это место занято?

– Нет, приятель, всё твоё. Присаживайся и наслаждайся дерьмом, которое они называют едой.

Именно тогда я мельком увидел его лицо. Никогда не видел таких ужасных шрамов. Я изо всех сил старался сохранять самообладание.

– Вы жилищный полицейский из Гарлема?

– Да, чёрт возьми. Но как ты узнал, где я работал?

– Я из «Домов Линкольна».

– Эй, малыш, держи это при себе и никогда меня здесь так не называй.

– Простите, сэр… Я Дешон. Приятно познакомиться.

– Я Пит, но многие парни здесь зовут меня Портер[3 - Носильщик (англ.).].

– Это потому, что вы работаете носильщиком в этом блоке?

– Да, верно, приятель. Если тебе что-нибудь понадобится, дай знать. Если смогу достать это для тебя, то сделаю.

– «Что-нибудь» – имеете в виду из внешнего мира?

– Слушай, приятель, здесь тебе не «Побег из Шоушенка».

– Я видел, как вы смотрели на моё лицо, – сказал Дешон, помолчав.

– Извини, приятель. Шрамы выглядят такими запущенными и воспалёнными.

– Да, знаю. Они запузырились, потому что я помазал их вазелином, когда они начали заживать. Стало хуже. Думаю, вам интересно, как у меня на лице вырезали доску для игры в крестики-нолики?

– Не собираюсь врать, малыш, мне немного любопытно.

– В общем, я был в «Бладс» и совершил ограбление с несколькими другими членами банды. Меня поймали, потому что, убегая, я запутался штаниной в заборе из колючей проволоки на Парк-авеню. Менты в штатском из Двадцать пятого участка меня поймали. Мне светило от шести до двенадцати лет тюрьмы: тётка, которую мы ограбили, сильно пострадала. Так что у меня не оставалось выбора, кроме как стучать на остальных. Я вынужден был, мужик.