Водоворот

 – Гвен твердо положила ладонь ему на руку.

– Я полагаю, Кайфолом, – раздался сзади женский голос, – собирается отвергнуть ваше предложение по двум причинам. Не принимайте отказ близко к сердцу.

Дежарден на мгновение закрыл глаза:

– Я думал, ты себе не потакаешь.

В поле его зрения вступила тощая и несущая одни неприятности филиппинка ростом в метр семьдесят.

– Я – Элис, – сказала она.

– Гвен.

– Первая причина в том, – продолжила Джовелланос, – что у него срочный вызов.

– Да ты шутишь, – возмутился Дежарден, – я только освободился.

– Извини. Тебя хотят видеть через… – Джовелланос бросила взгляд на запястье, – через семь минут. Какой-то корп лично вылетел из Н’АмПацифика, чтобы воочию тебя увидеть. Можешь представить их разочарование, когда они выяснили, что ты отключил запястник.

– Уже комендантский час начался. Я просто стараюсь быть хорошим гражданином.

Что, конечно, было полной чушью, так как правонарушителей освобождали от подобных ограничений. Иногда Дежарден просто не хотел, чтобы его находили.

Разумеется, надежда оказалась тщетной. Ахилл оттолкнулся от стойки бара и встал, раскинув руки и жестом изображая, что сдается.

– Извини. Хотя приятно было познакомиться.

– Причина номер два, – напомнила Гвен Джовелланос, не обращая на него внимания.

– А, точно. Кайфолом не трахает реальных людей. Считает такие отношения неуважительными, – Элис кивнула головой в его сторону, еле заметно поклонившись. – Разумеется, инстинкты у него на месте. Думаю, как только ты села рядом, он сразу начал делать стереоснимки.

Гвен посмотрела на Ахилла одновременно с удивлением и вызовом.

Тот пожал плечами:

– Я их сотру, если ты возражаешь. Все равно хотел спросить.

Она покачала головой, и эта соблазнительная полуулыбка слабо мелькнула на лице.

– Развлекайся. Может, через какое-то время даже заинтересуешься реальным процессом.

– Надеюсь, нет, – заметила Джовелланос. – Тебе, скорее всего, не понравятся его вкусы.

* * *

«Управление по ликвидации нестабильности комплексных систем» – слова висели в конце вестибюля, словно светящийся нёбный язычок, символ тщеславного и насквозь бюрократического требования, чтобы тебя уважали.