Магия кошмара

N уловил мимолетный, но отчетливый запах старого пота и немытой плоти.

Оставив сумку у конторки, он притащил рюкзак к дверям столовой. Кто-то резко выкрикнул позади него какую-то фразу, другие засмеялись. N прошел вдоль столов и добрался до двери с панелью из цветного стекла. Он дважды постучал, затем толкнул ее.

От двери, ведущей к автостоянке, пустые столы расходились веером и заканчивались барной стойкой. Мужчина с лицом развратного академика, в неопрятном твидовом пиджаке, человек болезненного вида с собачьей физиономией, в затасканном голубом спортивном костюме, и лысый бармен оглянулись на него и вновь продолжили разговор, но уже гораздо тише.

– Извините, сэр, но там, за конторкой, никого нет, – сказал N по-французски.

Бармен протянул руку через стойку. Он оглянулся на своих товарищей, затем безрадостно улыбнулся N.

– Мистер Кэш? Мы ждали вас раньше.

N отрицательно помахал длинной рукой.

– У меня были проблемы по дороге из Пау.

– Проблемы с машиной?

– Нет, никак не мог выбраться из Олорона, – сказал N.

Ему дважды пришлось проехать по южной окраине старого города в поисках выезда, пока беззубый старикашка на перекрестке на его крик: «Монтори?» не махнул рукой в сторону шоссе.

– Да, Олорон – настоящее препятствие на пути людей, пытающихся найти эти маленькие городки.

Владелец гостиницы оглянулся через плечо и повторил фразу. Его друзья уже приближались к той стадии опьянения, когда ходить гораздо труднее, чем вести машину.

Собаколицый в спортивном костюме сказал:

– В Олороне, если ты спросишь, где находится Монтори, ответят тебе: «А что такое Монтори?»

– Это точно, – сказал его друг. – А что это такое?

Владелец гостиницы повернулся к N.

– Ваши вещи в машине?

N снял со стойки рюкзак.

– Сумка у конторки.

Хозяин гостиницы крякнул и повел N в столовую.

– Вы очень хорошо говорите по-французски, мистер Кэш. Я бы сказал: это не совсем типично для американца – говорить с таким приятным французским акцентом. Вероятно, вы живете в Париже?

– Спасибо, – ответил N. – Я живу в Нью-Йорке.

По сути, так оно и было. Обычно N проводил гораздо больше времени в квартире в Ист-Сайде, чем в домике в Гштааде.