Костяной капеллан

Сухопарая женщина осела задом прямо в грязь, из разбитого носа хлынула кровь и залила ей белое одеяние. Анна хрюкнула от смеха и вскинула арбалет. Прицелилась она в дюжую монахиню.

– Ни с места, – сказала она.

– Слезай с лошади, мальчик, – обратилась тётушка к Луке. – Ты хотя и жирненький, но, верно, можешь бегать, а я вот не могу.

Лука Жирный, смутившись, поспешно слез, а тётушка Энейд взгромоздилась в седло и зажала клюку между коленями.

– Ну? – вопросительно глянула она на меня, пока матушка-настоятельница силилась встать на ноги, шипя от гнева и истекая кровью из носа.

 – Поехали уже, нет?

Я вскочил в седло, и мы устремились к воротам, а Лука Жирный, пыхтя, потрусил за нами.

Вот так тётушка Энейд и покинула святую обитель.

Глава восьмая

Когда мы вернулись в «Руки кожевника», оказалось, что Йохан наконец отошёл от оцепенения, и теперь в харчевне разгоралась драка. Котелок бесновался из-за того, что всем остальным заплатили, а про них с Браком да Сэмом Простаком забыли, ну а Йохан – просто потому, что мог.

Сэр Эланд, насмешливо ухмыляясь, следил за потасовкой из-за стойки.

Мы уже отвели лошадей в стойло и оставили Луку Жирного во дворе – просохнуть от пота и проблеваться после непривычной для себя пробежки, так что вошли в харчевню через чёрный ход мы втроём – Анна Кровавая, тётушка Энейд и я – и увидели ожидающий нас кавардак. Котелок ухватил Мику за горло, занёс кулак, а круглое его лицо исказилось несвойственным ему оскалом.

– Отставить! – по-сержантски рявкнула Анна.

Им, моим ребятам, этот голос был знаком не понаслышке, чего нельзя сказать об отряде Йохана, но и они послушались командного окрика сержанта. Крик стих, Котелок выпустил Микину шею.

– Какого хрена, – спросил я негромко, – здесь творится?

– Ты платишь людям? – накинулся на меня Йохан. – Чем, чёрт возьми?

– Чистым серебром, братец, – ответил я. – Для вас троих тоже оплата найдётся, да ещё одна марка сверх того за ночную работу.

Котелок пристыженно кивнул, краснея за свою неуравновешенность.

Ему, Браку и Сэму Простаку выплатил я по четыре марки на брата у всех на виду. Грязная работа щедро вознаграждается, и мне хотелось, чтобы все это поняли.

– Откуда деньги? – не унимался Йохан. – Доктор Кордин вот говорит, что вокруг всё лежит в разрухе, Томас, а в каком-нибудь другом из наших заведений ты достать их не мог, потому что они-то больше ни хрена не наши!

Он снова повысил голос, теперь уже на меня, да ещё при всём народе.