Многоликое зло

Она опоздала намеренно, чтобы Майкл успел добраться. Несмотря на волнение, она уверенно прошла к входу. К ее разочарованию, в зале его не оказалось. Пара молодых ребят, похожих на продавцов. Одинокий пожилой мужчина. У барной стойки полная женщина средних лет, с торчащими в стороны рыжими волосами и в ужасной юбке. Вскоре к ней подсел вышедший из мужской комнаты человек, похожий на покрытую татуировками гориллу, сказал ей что-то на ухо, и она захихикала и взяла из пепельницы тлеющую сигарету.

Майкл забился в свое логово и уставился на экран.

– Стерва. Какая стерва! – Одним щелчком он отправил все письма Маргарет в корзину. Еще щелчок, и туда же отправилась фотография.

Затем он очистил корзину.

Когда Маргарет вернулась чуть раньше десяти, Джо оторвался от матча, похожего, на ее взгляд, на все матчи, которые ей доводилось видеть.

– Как твой вечер с подругами? – спросил он.

– Я решила, что последнее время не уделяла мужу должного внимания. – Маргарет прижалась к своей скале и поцеловала в щеку.

 – Я люблю тебя, – прошептала она.

Джо потерял интерес к игре, повернулся к ней и поцеловал в ответ.

– И я тебя люблю, – сказал он.

Потом она поднялась в свою спальню и проверила почту. Ничего.

«Майкл, я прождала два часа», – напечатала она и остановилась.

Как здесь холодно. Внизу экран телевизора уютно подсвечивал комнату. И скала ее была теплой.

«Да пошел ты, Майкл».

Два щелчка, и он исчез из ее жизни.

Смерть в урочный час

Последний час перед рассветом кажется самым безжизненным.

Таинственное, безмолвное время, когда воздух наполнен едва уловимой неподвижностью; ночь уже окончена, а новый день еще не наступил. В этот час сопротивляемость человека находится на самом низком уровне, именно в это время чаще всего умирающие, измотанные долгой борьбой за жизнь, не сумев удержаться на якоре, уплывают по реке забвения в спокойную ночь.

Сандра держала маму за руку, ладошка была не больше, чем у ребенка, мягкая, хрупкая, морщинистая.

Она старалась представить, что все еще чувствует пульс, но это было лишь биение ее собственного сердца.

Слеза катилась по ее щеке, ее догоняла новая, а она погружалась все дальше в прошлое, вспоминая только хорошие моменты. В детство, когда была маленькая и слабая, а мама большая и сильная. И думала, как несправедливо время, безжалостно и неумолимо, как старые дедушкины часы с маятником. Сильная.