Карманная вселенная

Они разлетались, подгоняемые гигантскими температурами и плотностями первородного бытия, а вдогонку за ними устремились гравитоны, виновники последующего образования массивных звёзд и чёрных дыр.

– О, я это знаю! Это же Божественный толчок! – сказал я, пораженный масштабом картины. – Господь только что вдохнул искру в небытие.

– У нас говорят по-другому, – завороженно шептала Аврора, не отводя взгляда от яркой картинки, – раньше этот процесс называли Большим взрывом, сейчас же – первичной квантовой флуктуацией.

Я наблюдал, как постепенно, остывая и расширяя свои границы, протовселенная начала терять свою изначальную динамику. Колоссальные скорости первородных частиц замедлялись, позволяя им объединяться в более тяжёлые образования первичной материи.

– Смотри! – восхищенно восклицала Аврора, обращая мое внимание на некоторые детали процесса. – Сейчас произойдет рождение самых ярких антагонистов нашего мира.

Она пояснила, что у каждой частицы есть свой антипод: у протона антипротон, у нейтрона антинейтрон, у позитрона электрон. Находясь в состоянии непримиримой вражды и не имея ни желания, ни возможности сосуществовать в единой вселенной, они отчаянно сходятся друг с другом в предсмертном танце, разменивая свои короткие жизни на бесконечно струящееся и бессмертное реликтовое излучение.

Прошло еще несколько секунд и материя, наконец, смогла победить свою противницу антиматерию, загнав ее в бесконечное море Дирака, самоутвердившись единоличной и полноправной хозяйкой нашего мира.

– Представляешь, – между тем шутила девушка, – антиматерия – это как материя со знаком минус. Если бы победила она, то пред тобой сейчас стояла анти-Аврора, точно такая же по сути, но загадочно другая по содержанию.

Процесс столкновения Авроры и Анти-Авроры моя спутница назвала аннигиляцией:

– В этот момент выделяются колоссальные объемы энергии, почти в сотню раз больше, чем при термоядерном синтезе, – восхищенно говорила девушка, – это чистое уравнение Эйнштейна!

Я не знал, кто этот человек со странной фамилией, но не прекращал восхищаться тем энтузиазмом, с которым она описывала происходящее.

– В начале рождения вселенной все антивещество исчезло, но спустя миллиарды лет наша цивилизация научилась синтезировать его вновь, – продолжала между тем она. – В этот момент звезды сразу стали ближе к нам.