Дети Хроноса

Бенедикт Верворт даже не посчитал нужным заменить выцветшие обои в цветочек. Там, где раньше стояла печь, работающая на угле, сейчас в каминной полке зияла закопченная дыра – безмолвный свидетель прошлых лишений. Самый стойкий налоговый инспектор гарантированно поддастся на такой спектакль.

– Доброе утро, комиссар. – Бенедикт Верворт подошел к Ван-Ину, гостеприимно расставив руки. На нем был броский костюм, светло-желтая рубашка и травянисто-зеленый галстук. Даже на Сицилии большинство мафиози носят менее кричащие наряды.

Ван-Ин пожал ему руку. Толстые, обвитые кольцами пальцы молодого бизнесмена были влажными. Лосьон после бритья, которым он щедро побрызгался, вонял как «туалетный утенок» – запах, который Ван-Ин с трудом выносил.

– Приятно познакомиться, комиссар, – сказал Бенедикт на культурном западнофламандском. – Чем могу вам помочь?

Бенедикт сел в кресло руководителя из искусственной кожи. Казалось, что его голова состояла только из розовых губ и рыхлых щек. Ван-Ину было сложно скрыть свое отвращение.

– Вы ведь господин Верворт? – спросил он снисходительно.

– Собственной персоной, – довольно засмеялся желто-зеленый арлекин.

– Не возражаете, если я закурю? – Ван-Ин выудил сигарету из нагрудного кармана.

Бенедикт отрицательно замахал рукой. «Черт возьми!» – возмутился про себя Ван-Ин.

– Разрешите мне предложить вам сигару, комиссар. – С этими словами Верворт достал из выдвижного ящика плоскую коробку гаванских сигар. – Это еще моего покойного отца.

Ван-Ин вынужден был принять предложение. Сигара шуршала, как только что развернутый лист папируса.

– Вы не родственник Алоиса Верворта?

Кажется, этот вопрос Бенедикту понравился.

– Алоис – мой отец, – произнес он с нескрываемой гордостью.

– Правда?

В пятидесятых годах велогонщик Алоис Верворт был кумиром Фландрии. Он дважды занимал третье место на велогонке «Париж-Рубэ», а в 1956 году энергичный житель Ваардама выиграл этап в «Тур де Франс».

– Горе было тому, кто смел шуметь в воскресенье днем, когда транслировали велогонку, – заметил Ван-Ин.

Бенедикт засмеялся, как американский кандидат на пост президента в напряженной предвыборной гонке.

– Смейтесь. Из-за вашего отца мне частенько влетало.

– Приятно, что вы это помните, комиссар. – Статус отца озарял его, как заходящее солнце гору Фудзи. В Верворте было также что-то восточное. Он удивительно походил на изображение Будды.