Вам хорошо, прекрасная маркиза?

Это не годится, – он отбросил мой самый лучший сарафан. – Слишком коротко! Это тоже спрячьте…

– Еще чего! – возмутилась я. – С какой стати вы здесь командуете?! Что хочу, то и ношу. А если считаете мой вкус дурным, то я могу развернуться и уехать. Ищите себе мисс безупречность!

– Не кипятитесь, Кэт, – неожиданно мягко сказал Давыдов. – Это всего лишь игра. Повторяйте себе всякий раз, когда начнете со мной не соглашаться, что это всего лишь игра. И у нее есть свои правила, которые нельзя нарушать.

– И эти правила придумали вы.

– Кто банкует, тот и придумывает правила, Кэт. Это жизнь, а она частенько бывает несправедлива и жестока. Наденьте эту блузку к вашим зеленым брюкам.

Хорошо, что я захватила ворох одежды. Но белую блузку к зеленым брюкам! Какой же он сухарь, этот Артур Олегович Давыдов.

– И спускайтесь на перекус.

О, меня наконец-то покормят. Ради этого я была готова надеть на себя даже дырявый балахон. Ведь как все нормальные девушки, когда я волновалась, то часто ела, бывало, что ела много.

Чай устроились пить в просторной столовой. Когда я пришла, он уже сидел там, переодетый в белую майку поло с длинным рукавом и черные брюки. Погода стояла сказочная – с морозными узорами на стекле, до Нового года оставались считаные дни, и природа баловала нас солнцем и снегом. Я похвалила себя за то, что предугадала привычки Давыдова строить из себя сноба, переодевавшегося по сто раз на дню.

Рядом с Давыдовым за круглым столом высился облагороженный Заславский. После дороги он выглядел помятым, но успел принять душ и вылить на себя флакон дешевой туалетной воды. Давыдов морщился, но молчал. Зато я тихо злорадствовала.

– Присаживайся, Кэт.

О, мы уже перешли на «ты»? А если я не согласна?

Согласна, сказала я себе, смотри пункт такой-то в правилах игры.

И плюхнулась рядом с Заславским.

– Твое место, Кэт, – прищурился Давыдов, – рядом со мной. Привыкай.

– Я боюсь, – честно призналась, между прочим.

– Чего? – удивился Давыдов.

– Боюсь, что привыкну, и потом меня будет от вас не отодрать!

– Ничего, – усмехнулся он довольно, – я как-нибудь от тебя избавлюсь.

– Дети мои! – разрядил обстановку Заславский.