Вам хорошо, прекрасная маркиза?

Приехали, как говорится! И что бы это значило? Радовало одно – Артур Олегович, которого я из вредности решила звать просто Арчи, жена ведь, не чужая женщина, схватил мой чемодан, словно пушинку, и понес в дом. На втором этаже нам были отведены гостевые комнаты. Оказалось, Мишаня, есть же такие тупые люди, перепутал коттедж. Вместо господского дома мы должны были поселиться в гостевом флигеле. Хорош же был этот флигель, такой же добротно обставленный, только более уютный. Мне никогда не нравились хоромы, напоминающие дворцы, в которых можно запутаться не только темной ночью, но и светлым днем.

Комната, куда Давыдов принес мой чемодан, показалась раем. В ней было много горшечных цветов, света и тепла. И, конечно, вся мебель была деревянная! Засилье дерева в этом поместье отчего-то не казалось мне странным и давящим. Наоборот, лучше дышалось и ощущалось единение с природой. Так и думалось, что сейчас в окно заглянет белка с высокой сосны, где у нее оборудовано дупло.

– Располагайся, Катя.

Вот так просто, без комплиментов, без эмоций, практически мимоходом сказал Давыдов.

– Спасибо, Арчи, дорогой!

Все-таки опыт околотеатрального существования иногда бывает очень полезным.

– Что?! – поразился Давыдов.

– Я полагаю, – церемонно начала я, садясь в высокое деревянное кресло с медвежьими мордами на подлокотниках, – мы должны общаться как близкие люди.

Ни дать ни взять кресло-трон. А я тут царица. А Давыдов… А кем бы я его ни назначила, он все равно не согласится.

– Безусловно, – прищурился он. – Но только на людях. Так меня зовут Артур Оле…

– Нет, так не пойдет, Арчи, дорогой. Я могу перепутать. И что люди подумают? А вдруг они узнают правду?

– За шантаж, госпожа Гринева, последуют нехилые штрафные санкции!

О, он выглядел умопомрачительно в своем отутюженном строгом сером костюме! Такой злой и неприступный, словно водопад Виктория, грозящий снести со своего пути всех несогласных. Впрочем, в этом году, говорят, водопад первый раз за все время своего существования замерз и застыл мраморным изваянием.

Отчего мне так нравятся брутальные и злющие мужчины, понять не могу. Наверное, потому что глаза у них сразу становятся цвета грозового неба, губы сжимаются, как два берега одной высохшей реки, ноздри начинают раздуваться как у необъезженных жеребцов… Красиво.